Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

— Она чудовищна, Саша. Это… это не исцеляющий дар, понимаешь? Это… я… он несёт смерть, а я…

Она начал заговариваться. Ему будто не хватало воздуха, чтобы сказать то, что было на душе.

— Так, спокойно, Виктор. Всё нормально. Успокойся. Просто ты…

— Почему ты мне не рассказывал? — перебил он меня.

— О чём?

— О том, насколько чудовищны эти твари? — прошептал он и я увидел, как дрожат его руки.

И что мне сказать? Что я вообще должен на это ответить⁈

— Где ты оказался? — вместо этого спросил я. — У моего что-то вроде бескрайнего темного океана и…

— Нет. Сань. Там… это всё равно что кладбище. Ровная поляна. С серой, всё равно что мёртвой травой. Бескрайняя. Забитая странными могилами до самого горизонта. Бесконечная. Я…

Он запнулся. Замолчал. Проглотил вставшие комом в горле слова. В этот момент на его бледное лицо смотреть было страшно. Мертвецов краше в гроб кладут.

— Он меня научил. Показал, что нужно делать, и я…

— Ты помогал людям, Вик, — успокаивающе произнёс я. — Ты хорошее дело сделал.

— Д… да, — глухо повторил он вслед за мной. — Помогал. Через силу. Мне почти приходилось заставлять себя это делать, понимаешь…

— Что?

— Сначала было легко. Мне… Сань, мне даже думать не нужно было, понимаешь? Я просто видел рану и… не знаю, как это описать. Словно чётко понимал, что с человеком не так. И как сделать так, чтобы помочь ему. И это… боже, Саш, это было так просто. Я раны закрывал просто прикосновением. Я кости сращивал! Мне даже смотреть не нужно было. Просто понять, в чём проблема и… захотеть исправить. И всё. Понимаешь, просто захотеть…

Он говорил и говорил. Описывал то, что происходило с ним в клинике, а затем и после. Как он работал в госпитале, куда привозили пострадавших. Как метался между палатами, помогая то одному, то другому. Это походило на наркотик. Врач, который наконец обрёл возможность спасти всех. Всех, кто нуждался в его помощи.

Это пьянило. Сносило крышу. Виктор рассказывал об этом, как наркоман о своем приходе. С чувством. Почти благоговением. Но чем больше он говорил, тем больше в его словах звучал… нет, не страх. Скорее, благословенный ужас.

— Чем больше я помогал людям, тем больше… я не знаю, как это объяснить. Я слышал его, понимаешь?

От этих слов у меня всё в груди похолодело. Слышал? Слышал кого? Не дай бог у Виктора крыша поедет так же, как у Андрея! Ещё этого мне не хватало!

— Виктор, кого ты слышал?

— Эту… это существо, — выдавил он из себя. — Каждый раз он требовал…

— Требовал что?

— Чтобы я забрал их жизни.

Он прошептал эти слова настолько тихо, что я едва их расслышал.

— Каждый раз, как я брал нового пациента, он говорил. Шептал. «Его не спасти. Ему не помочь. Ты не сможешь. Ты не должен…» Сначала он просил. Почти умолял. Чтобы я забирал их жизненную силу… он хотел, чтобы я убивал, а не спасал их. Потом требовал. Каждый раз всё настойчивее…

Виктор замолчал и опустил голову. Он больше не говорил ни слова. Просто молча сидел и гладил урчащего у его груди кота. И не поднимал головы. Кто захочет, чтобы лучший друг видел его слёзы.

Я встал с кровати и сел на пол. Рядом с ним. Мы просидели так, наверное, час. В полной тишине.

— Распутин знал, — первым заговорил Виктор.

— О чём?

— Что не выживет… Он мог бы, понимаешь, Саша⁈ Он мог бы выжить! Я бы его вытащил! Но он… Распутин что-то сделал. Я не понимаю, что именно, но он как-то забрал весь вред, который Елена причиняла себе. Если бы не это, то… Сань, я не уверен, что она выжила бы.

Это я и так уже понимал. Виктор просто добавил последние детали в общую мозаику. Все слова Григория о том, что Виктор ему поможет и прочее — всё это было для того, чтобы успокоить ребят. Чтобы они сделали то, что было нужно Распутину. Его последнее желание.

— Он был великим человеком, — проговорил я, и сидящий рядом Виктор согласно кивнул.

— Да. Был. А теперь… теперь остался только я и… Эй⁈ Ты чего!

— У тебя его дар, Вик. Не подведи старика, — сказал я, поднимаясь на ноги. — А не то я тебе второй подзатыльник дам.

Он вроде и кивнул с самым серьёзным видом, но выражение на его лице мне всё равно не нравилось. Я теперь не могу читать его эмоции. Не могу понять, что творится у него на душе. Но… как ни странно, мне это было и не нужно. Мы уже столько знакомы, что я знал Виктора как свои пять пальцев. Знал, когда ему плохо. Когда ему весело. Когда он взбудоражен так, что усидеть на месте не может.

И сейчас я очень хорошо видел, что он глубоко подавлен. Видимо, пришедшее к нему осознание возможности спасения людей натолкнулось на пугающую преграду… кровожадности того, что даёт ему силу? Не знаю. Может быть. И, судя по всему, Виктора это ломало. Конечно, он пытался показывать, что это не так. Держаться. Быть бодрячком… но тщетно. Я и без Реликвии всё это прекрасно видел.

Даже забавно. Если в случае с Настей невозможность прочитать её эмоции позволила мне взглянуть на неё по-новому, просто из-за того, что я не знал её настолько же хорошо, как и Виктора, то в случае с лучшим другом всё оказалось иначе. Я знал его как облупленного. И отсутствие этой чёртовой магии дало мне возможность… даже не знаю, как это сказать. Лучше понять его, наверное.

Эта мысль неожиданно подарила мне идею. Странную. В какой-то мере даже глупую. Но всё-таки это была идея. Только вот нужного номера телефона у меня не было. Впрочем, это не так страшно. Хорошо, что я знаю, кто может мне его достать.

Я вышел из его комнаты и закрыл за собой дверь. Нужно заканчивать это. Направился к лестнице и спустился на первый этаж. Постучал в кабинет Князя.

— Да?

— Привет ещё раз, — сказал я, прикрывая дверь и заходя к нему.

Когда я зашёл, Князь отложил в сторону папку с какими-то