Фантастика 2026-53 - Игорь Сергеевич Макичев

Никакой воды вокруг, конечно, не было. Зато он действительно был в пещере. Сильная боль заставила Хельви хрипло застонать. Он опустил голову. Куртка на груди намокла от крови. Ожерелье Онэли, которое он так и не достал из-под одежды, налилось свинцовой тяжестью и горело, как раскаленный металл. Оно же прожжет меня насквозь, через боль ужаснулся Хельви, но в тот же самый миг почувствовал, как драгоценные листья остывают. Быстро холодеющая цепь словно прижалась к нанесенным ею же ранам, и принц почувствовал некоторое облегчение. По крайней мере он смог дышать, а через несколько минут даже поднял голову и осмотрелся.

Израненная грудь сильно болела, однако красные круги перед глазами немного разошлись, и Хельви разглядел рядом своих спутников — Вепря, Тара и Наину. Они все были прикованы за ноги и за руки какими-то необычными зеленоватыми цепями к земляным стенам пещеры. Хельви понял, что тоже висит на стене, словно паук, и оковы крепко стискивают его кисти и лодыжки. Пещера была освещена большим костром, разведенным прямо посредине. Дым от костра не шел. Возле огня лежали какие-то странные инструменты: разные щипцы, клещи, маленькие и большие молотки, какие-то длинные и толстые гвозди с удобными деревянными ручками-головками. Когда-то давно, на Зеркальном озере Хельви попалась книга об искусстве пыток времен короля Хамеля. Теперь он с ужасом узнавал в разложенных вещах пыточные орудия своей страны. Сам Пес Хассе, прославившийся своей жестокостью слуга Халлена Темного, попробовавший в дни юности каторги на Северных острогах и схваченный королевскими солдатами после битвы при Нонге, как писал летописец, во время восьмичасовой пытки не раз плакал и умолял палачей убить его.

Тар, висевший рядом с ним, громко застонал. Он был все еще в забытьи, и кошмары, которые в этот момент проносились перед его глазами, мучали его не хуже бронзовых клещей. Хельви, морщась от боли, вытянул шею и постарался рассмотреть алхина. Тот мешком висел на своих цепях. Вепрь не стонал, но его лицо время от времени подергивалось, словно лицевой мускул сводила внутренняя судорога. Что происходило с Наиной, принц разглядеть не смог. Он видел только ее тень, падавшую на пол пещеры. Это значит, что кто-то или что-то подсвечивает гарпию со стороны стены. Либо там воткнут небольшой факел или имеется магический кристалл, либо там находится дверь, которая ведет в какой-то освещенный проход.

Несомненно, те, кто пленил их, собираются употребить орудия пыток по назначению. И если спутники Хельви пребывают в исполненном кошмарами, но спасительном забытьи, то принцу придется вкусить все тонкости искусства палачей, находясь в полном сознании. Эта ужасная мысль заставила Хельви изо всех сил задергаться. Цепи не гремели, а потрескивали. Оген знает, из чего они были сделаны, но только не из металла. Скорее всего это было дерево — очень легкое и плотное. В отличие от обыкновенного дерева, материал был довольно холодным и, казалось, морозил тело. Попытка Хельви освободиться не привела к результату — оковы сидели как влитые. Извернувшись пару раз всем телом, как змея на сковородке, он бессильно повис на цепях.

— Вепрь, открой глаза! Вепрь из Межичей, приказываю тебе немедленно открыть глаза!

Хельви уже не понимал, что он орет во все горло. Боль от ожога, ужасные орудия пыток перед глазами, затекшие руки и ноги в оковах — все не имело значения перед тем страхом, — который заставлял сердце принца биться уже не в груди, а где-то в глотке. Он выкрикивал имя алхина, почему-то совсем не думая о том, что может привлечь шумом палачей. Главным сейчас было — не остаться одному в этом одиноком кошмаре. Присутствие живого и язвительного Вепря — вот та единственная цель, о которой мечтал Хельви.

— Не ори, я здесь. Куда ж нас занесло, печенку Рогровой твари мне в глотку. — Вепрь морщился, словно от сильной боли. Его сощуренные глаза обводили взглядом пещеру. Хельви дернулся еще раз и счастливо затих. Алхин очнулся. Значит, можно будет разбудить и остальных. Надо придумать план спасения и попытаться выполнить его, прежде чем их враги доберутся до них.

Вепрь немного оттолкнулся от стены и посмотрел на Хельви. На груди алхина заштопанная много раз куртка потемнела и набухла. Тоже кровь? Интересно, откуда. Вепрь облизал пересохшие губы.

— Клятые альвы! Если бы эти милые твоему сердцу «приверженцы чести» не украли прошлой ночью мои окуляры, я бы сейчас мог разглядеть противоположную стену. Навскидку могу сообщить лишь, что вижу там дверь. Или это какая-то плита, перекрывающая проход, — недовольным тоном сообщил алхин.

— Вепрь, как же я рад тебя слышать!

— Да уж, и вправду лучше тебе, хороший мой, слышать старого Вепря, чем владельцев всего этого добра. — Алхин кивнул на костер и разложенный вокруг инструментарий. — Что-то мне подсказывает, что разговор с ними никому из нас не доставит удовольствия.

— А что с Таром и Наиной? Я думаю, нам стоит разбудить их как можно скорее.

— По-моему, альв в отключке. Гарпия вообще еле дышит. А как ты, собственно, хочешь их разбудить? У них же нет амулетов.

— А при чем тут амулеты? Тебя я разбудил просто криком.

— Да, крик я слышал, — подумав, ответил алхин, — но вернулся совсем не потому, что ты кричал. Я пришел в себя от сильной боли. Я же говорил тебе, что твой амулет работы гриффонов — очень сильное средство от враждебной магии. Счастливчик, ты вовремя сунул его мне! Кто знает, выдержал бы ты одновременное воздействие обоих амулетов — цепочки гриффонов и ожерелья Онэли. Тебе, я смотрю, и так досталось — вся рубаха в крови.

— На себя посмотри, — в тон ему ответил Хельви и задумался.

Если они с алхином очнулись от кошмаров только благодаря действию амулетов, то у их спутников не было шанса спастись — он может кричать сколько угодно, но ни Тар, ни Наина не откроют глаза. Конечно, если попробовать вырваться из цепей и поднести к ним ожерелье Онэли, может, оно и сработает. Осталось только придумать способ разбить оковы.

— Вепрь, тебе не приходит в голову никакая мысль по поводу того, как бы нам избавиться от цепей?

— Что мне действительно в тебе нравится, славный мой, это твоя манера выражать мысли, Рогрову тварь тебе в печенку. А чем я, по-твоему, занимаюсь последние несколько минут. Эти клятые оковы словно не имеют замков. Вот и думай, как можно открыть замок, если замка нет.