Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

– Не, наверное, все же чуть поменьше… – Я мысленно прикинул, хм, надо будет засечь при случае.

– Опять скажу – не суть важно, главное в том, что вы воспринимаете появление в этом диаметре другого человека как некое вторжение.

– Естественно, че там. Кстати, Линна, в криминальных кругах, к которым я имел честь прикасаться профессионально, такое проникновение практикуется как индикатор возможного отпора – «отвалить или пригасить».

– Как интересно! Однако к теме. Так вот. Южные люди не просто терпят более тесное сближение, они ему искренне рады! Люди на улице: случайные или же друзья-приятели, торговки на базаре, дорожный полицейский и остановленный им водитель, все они могут говорить чуть ли не лицо в лицо. И им так вполне комфортно. Я уже не говорю об очередях за чем-либо, формирование привычки к цивилизованной безопасной очереди в таких странах – страшная проблема… Порой мне кажется, что все эти арабские революции с обязательной толчеей на площадях суть производные от этого подспудного желания сверхтесного общения. Так спокойней, уверенней, надежней.

И вновь я подумал о чудовищной необычности происходящего: мужчина и женщина стоят в пустом темном туннеле знаменитого южного города, вокруг – мертвенная пустота, полная неизвестность впереди, а они говорят об… очередях! Которых не будет еще очень долго, если будут вообще.

– Таким образом, – завершила она, – это некий универсальный тест: если ваш или чей-либо собеседник держит «ближний круг», то его корни точно с Юга, даже если он и выглядит внешне, как потомственный финн.

Интересная версия. Не все могу принять, но что-то рациональное определенно имеется, без базара.

Послышался нарочитый сигнальный кашель, а потом и шаги: надо выходить из машины, тут как на стрелке. Да это и есть стрелка, как ни крути, елки, прямо в молодость впрыгиваю. А идут-то слева, с нагорной стороны, не с морской. Хотя могут и хитрить, могут, время такое – все следы путают, подстраховываются, особенно, если дело касается дислокации родного гнезда.

– Здравствуйте, товарищи местные жители! Меня зовут Игорь Викторович Залетин, вот мое удостоверение.

Представились и местные.

Пока они разглядывали ксиву, мы рассматривали их.

Обычные мужики, точнее, мужичок и мужичонок, отец с сынулей. Папаше уже далеко за сорокульник. Долговязому Кириллу, что стоял чуть позади, на вид все двадцать можно дать, но это обманка – барбосу всего лет шестнадцать от силы, типичный провинциально-южноморский хипстер. Одежда соответствующая: кеды «Converse», и вообще равнение, как они сами говорят, на всяку зару, ашэндэм и, конечно же, топшоп. Таких хватает и в Ярске с Новосибом.

Никаких камуфляжей, на папаше – прочный и ноский рабочий комбез, спертый с какой-то олимпийской стройки. Сына же заставить переодеться в подходящее он не смог. А похожи-то как! Семейственный жесткий темный бобрик, носы картошкой и серые глаза под густыми бровями.

Оружие за плечами было.

Отпрыск красовался с помповухой МР-133, очень плохо гармонирующей с прикидом, батяня был вооружен покруче. Присмотревшись, я восхитился – в этих-то землях откуда сей раритет! «Бердан-2»! У нас в таежных краях таких немало по дальним избам припрятано, охотничий вариант, частных тульских заводиков работа, с той самой поры, когда царь-батюшка разрешил частникам оружейным делом заниматься. Вот и переделывали под охоту снятые с вооружения «берданки», которые в Сибирь завозили в промышленных объемах, на каждой фактории продавались. Неужели тут со старых кавказских войн эхо гуляет?

– Печать синюю видишь?

А ну-ка, проверю я свежую теорию боевой подруги!

Шагнул ближе к старшему, явно разорвав пресловутую «зону безопасности». Папаша это сразу заметил, что-то почувствовал, оглянулся на сына, потом повернулся ко мне, одновременно как бы случайно делая левой ногой шаг назад. Бац! – и разорвал дистанцию, восстановил статус-кво.

Оно работает!

Вскоре схронщики нам поверили. И помогло тому не столько служебное удостоверение, на мой взгляд, так просто шикарное, сколько яркая и видная наклейка на лобовом стекле «Лендровера», о чем и было сказано прямо.

– Ксиву-то любой хлыщ может намалевать, в наше-то время, да, сына?

Тот авторитетно кивнул, знаем, мол, в курсе, лазим в этих ваших интернетах.

– А вот это знак солидный! Сразу видно – Власть.

Вот так, братва, пиши на флэху. Такой знак никакая синева себе на тачку не пришпилит, им в падлу автопартак будет, башку сломит, не изобретет. А вот наша неумирающая бюрократия, выживающая, вопреки литературе, в любом апокалипсисе, обязательно какую-нибудь подобную затею выродит, только она на такое и способна.

Схрон в туннеле для них является нормальным бомбоубежищем. Живут тут, рядом, дом с хозяйством, машина, все дела. Сосед трудился на этом объекте, поэтому папаша и знал про весьма перспективное убежище, пару раз они там хорошо посидели с горячим. Сосед недавно помер, Гаврусы схрон освоили, по наследству. С водой вышло не совсем так, как мы предположили. Хотя действие-то угадано, Кирилка объемы сбросил, да и удрал прямо перед нашим визитом.

Скрываются там тогда, когда вокруг начинают летать.

– То тарелки какие-то, понимаешь, вот только вчера одну видели, то самолеты непонятно чьи.

– И что, стреляли?

– А как же! Иначе зачем бы нам так зарываться? Но тут ведь еще и химия эта, что с неба валится. Вот мы туда сразу и уходим, выжидаем.

– Подождите, Яков, но ведь так они и устье туннеля обвалить могут, – усомнилась в правильности решения Линна.

– Не, товарищи адлерские, его так просто не обвалишь, крепко сделано, это ж стратегический объект! Да если и обвалят, и даже оба сразу, так мы верхом уйдем, разве ж я потащил бы семью в западню….

– Как это? – вопрос мы задали одновременно.

– Не заметили они, Кирилка, хорошо мы с тобой поработали, – удовлетворенно сказал отец сыну. – Там ход в соседнее помещение имеется, сейчас он шкафами закрыт. Оттуда идет лаз в вентиляционный штрек, во-он туда выходит!

Он показал пальцем куда-то в гору.

Вот где отпрыск накосячил! Согласно строгой инструкции, пацан должен был спрятаться в убежище и сразу закрыться на щеколду, а при попытке взлома спокойно уйти верхом. Однако ребенок остается таковым, даже если он акселерат на зависть всем: детское и победило – растерялся мальчишка, все сразу позабыл и помчался к папочке.

– А стреляют часто?

– Не-е, сейчас уже редко, – с толикой оптимизма признал глава семейства, – уже два дня как тихо живем, а ить в первые дни тут настоящая война была!

– Папа… Не совсем тут, – пояснил нам Кирилл, – стреляли на той стороне в основном.

– Ну-ка, ну-ка, отсюда давай поподробней, – сразу же заинтересовался я. – Нам как раз в ту сторону ехать.

Из рассказа выяснилось, что воевать начали в первые же сутки всеобщего катаклизма. Местные