Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

— Сам, — Дик скрипнул зубами, вставая. Линда уступила ему дорогу. В зале хозяин убирал со столов посуду и составлял табуретки в угол, а дочка мела пол, щедро орошая его водой.

— Милочка, пойди, приготовь гостю восточную комнату, — сказала мать.

Девчонка хмыкнула, отлично понимая, что от нее пытаются что-то скрыть, но оставила метлу и ушла.

Трактирщик придвинул Дику скамейку и старательно вытер руки фартуком.

— Где? Сними куртку. Помогай, Линда…

Несмотря на осторожность движений, Дик неловко дернул плечом и повис на руках у хозяйки.

— Крови нет, — трактирщик придерживал бесчувственного странника, чтобы тот не сполз со скамейки, и освободил его правую руку от куртки. — Ничего себе! — ахнул он, подняв на госте рубашку выше лопаток и сняв через голову.

— Да он дышать не может, как барышня в слишком тугом корсете, — донесся с порога уверенный голос Милы. — Наверняка, ребра сломаны!

— Кыш, любопытная мышь! — шуганула ее мать.

— Да я отсюда вижу, что вся спина синяя!

— Так закрой глаза, — посоветовал отец. — Постель готова?

— Можно, я помогу? Хоть с закрытыми глазами! — взмолилась дочка.

— Помоги. Только очень осторожно, а не как ты умеешь хватать. Нет, обошлось без переломов.

— Счастье, что правая сторона, — заметила Линда, когда они поднимались по лестнице. — Сердцу бы от такого удара плохо пришлось.

— Мамочка, посмотри, какие у него слева следы, наверное, дырка была насквозь! — восхищенно прошептала Мила. — А ему хоть бы что! Как думаете, чем это, тяжелой стрелой?

— Клыки дракона, — буркнул отец. — Руки уберите, юная барышня, это невежливо! Он ведь пока живой!

— Предлагаешь его добить, папочка?

— Линда, убери это чудовище куда-нибудь!

— Дорогой, всего лишь не смотри в ее сторону и не слушай всякие глупости. Она исчезнет сама собой. Открой дверь, Милочка.

— Не могу, я исчезла!

— Но слышу тебя постоянно, — Дик поймал девчонку за косу, щекочущую его плечо. — О, ты действительно здесь!

— Ай! — Мила взвизгнула, немедленно застеснялась, и ее точно ветром сдуло.

Дик только коснулся ладонью настоящей батистовой простыни, присев на кровать, и уже больше ничего не помнил.

Проснулся он поздним утром, около полудня. И никак не мог сообразить, где он? Лежит в постели, руки-ноги не чувствуются, в груди страшно болит… Неужели опять дракон? Но наклонный дощатый потолок совершенно не похож на дворец. Дик услышал далекое, словно доносимое ветром пение. Нет, это не феи. "Олей-ола" — народная песня. Ах, да… трактир…

Мила стояла на коленях в открытом треугольном окошке. Она высунулась далеко и держалась за ставень, чтобы не упасть. Распущенные орехово-медовые волосы развевались на ветру.

Давным-давно тропинкой той

Отважный рыцарь проезжал.

Он там красавицу весной,

Представьте, повстречал!

Олей-ола, олей-ола!..

— Эй, красавица!

— А? Добрый день, рыцарь, — Мила села на подоконнике и внимательно смотрела на Дика. Перекинув волосы через плечо, она машинально заплетала косу. — Уже проснулись? Как почивали?

— Великолепно. Вас больше не беспокоили?

— Не-а. На рассвете я видела какие-то тени в поле, но надеюсь, они уехали. Тебе помочь подняться?

— Да сам как-нибудь… и желательно сначала одеться, — намекнул Дик.

— А ты в брюках, можешь смело вставать. Держи! — она бросила ему на постель куртку.

— Дальше!

— Обойдешься. Рубашка ещё не высохла. Тебе точно не нужна помощь?

— Пока не знаю, — честно вздохнул Дик. Сел и осторожно покрутил шеей. Возле кровати стоял таз с водой для умывания. Чем больше Дик просыпался, тем сильнее болел след от копья. — Тебе дай волю, залечишь до смерти!

— Извини, — обворожительно улыбнулась девчонка, сидя боком в окне. — Не могу удержаться. Раненные мужчины — моя слабость.

— Не только твоя! Это, наверное, общий женский сдвиг в мозгу.

— А почему тогда лекари, в основном, мужчины?

— Они милосерднее! Спасибо, хоть брюки оставила!

— Их нельзя снять чужими руками. Если помнишь, ластиковые костюмы без швов. Можешь смело падать в обморок при дамах, тебе ничего не грозит, — ехидно заметила она.

— Не скажи! — криво усмехнулся Дик. — В прошлый раз дракон так постарался, что… существенно помог заботливым людям, вроде тебя.

— Да, разрезать можно, — серьезно подтвердила девочка. — Но я не стала бы. У меня нет намерения тебя злить, как только проснешься. Это вредно для здоровья.

— Тебя зовут Мила? И правда можешь быть милой.

— Стараюсь. Куда деваться, если так прозвали? — кокетливо пояснила она.

— Пела, чтобы задобрить меня с утра?

— Нет, чтобы пошел дождь.

— Зачем?

— Я люблю дождь.

Дик усмехнулся:

— Что тебе его не любить? Сидишь себе под крышей, в тепле, уши не мерзнут…

— Да, здесь уютнее, чем в пещере дракона! — поддела его Мила.

— Откуда знаешь?

Маленькая трактирщица закатила глаза:

— Чего я там не видала?! Темно, очаг крошечный, большой стол из цельной каменной плиты, каменная лавка вдоль стен, покрытая шкурами. Лужа зеленой крови на полу…

— Не надо, — попросил Дик.

— Плечо покажи. Не думай, не из любопытства. Шрамы я уже видела. Ой-ой-ой… почти черное! Удар прямо в лопатку. Что они говорят, будто перелома нет?.. Больно?

— А как думаешь? — дернулся Дик, отталкивая ее руку.

— Я спрашиваю, если нажать, внутри чувствуешь огонь или наоборот, плечо немеет?

— Нет, внутри ничего, — Дик прислушался к себе. — Даже не чувствую твоих пальцев.

— Вот и я трогаю, будто под кожей кусок коры. Надо растирать и двигать рукой, а то надолго отнимется. Перелома действительно нет, — Мила вздохнула, будто с разочарованием.

— И на том спасибо, — Дик набросил на голое плечо куртку.

— Я сделаю, чем растирать. Сам сможешь, или слишком жаль собственную шкуру? Надо не осторожничать. Это ведь правая, она тебе ещё пригодится.

Дик с силой провел пальцами по плечу, поверх куртки. Из глаз брызнули искры. Мила слегка кивнула, подтвердив, что лечение именно такое, другого нет.

— Спускайся, будем обедать, — позвала она.

— Неохота.

— Идем, идем. Я скажу маме, что ты проснулся, Дик.

— Что? — нахмурился он, ещё способный удивляться, что Мила знает его имя. Она рассмеялась и убежала.

Дик понимал, что здесь он как в осажденной крепости. Никто его не выдаст, но на улице