Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

о «звере-убивце», смерть Элизабет Доусон обросла страшными подробностями – хотя, признаться, действительность была страшнее любых слухов. Эллис ворчал, что теперь преступник, если в нём осталась капля разума, должен затаиться, то есть убийства прекратятся.

Но меня не оставляло жутковатое ощущение, какое появляется в тот краткий миг, когда ты уже оступилась на лестнице, потеряла равновесие – но ещё не упала. Предчувствие боли, увечья… чего-то страшного и неизбежного. Я вздрагивала от малейшего шороха, а когда заметила, что руки у меня временами начинают трястись, то приказала подавать себе не чёрный чай и кофе, как обычно, а настой ромашки, мяты и валерианы.

Вот и сейчас, во время полуденной трапезы, превратившейся незаметно в подобие военного совета, напиток в моей чашке отдавал успокаивающей травяной горечью. Эллис же пил крепчайший кофе без сахара и устало излагал в десятый раз версию исчезновения Беллы. Кажется, внимательно слушали детектива лишь я да доктор Брэдфорд. Эвани сказалась больной и вовсе не спускалась к чаю, а Мэдди, по обыкновению, больше интересовалась десертом, нежели беседой. Оуэн отговорился делами, а Лайзо… Лайзо, несмотря на то, что мнение мое о нем несравненно улучшилось после достопамятной речи на деревенской площади, оставался всего лишь водителем и обедал со слугами.

– Мы восстановили почти весь маршрут Беллы в тот злополучный вечер, – голос Эллиса был хриплым уже который день. – Девушка вышла из табора с утра с коробом за плечами, в котором находились всякие мелочи на продажу и несколько особых заказов. Лесные травы и ягоды для настоек леди Пауэлл, вышитый платок для мисс Питман, невесты сына мистера Уолша, отрез ткани на платье и пуговицы для леди Хэмбл. Белла решила сначала обойти деревню, а потом уже отправляться в поместье. Ах, да, с самого утра она ещё пробовала зайти к миссис О'Бёрн, но та не пустила её на порог, – прищёлкнул Эллис пальцами, на мгновение оживляясь. Но потом вновь продолжил так же монотонно: – Но миссис О'Бёрн не имела ни возможности, ни мотива совершить все эти убийства… Так вот, Белла обошла деревню, погадала кое-кому, продала несколько мелочей и отправилась к Хэмблам. Было это около шести вечера. К сожалению, давать показания баронет отказался и жене своей не позволил. Сказал только, что «никаких грязных гипси здесь не было». А факты между тем указывают на обратное. Белла совершенно точно дошла до ворот, но вот заходила ли в поместье – неизвестно. Хэмбл всё-таки баронет, – скривился Эллис. – Врываться к нему против его воли и без бумаги из Управления я не могу. Ничего, вчера я написал в Бромли, попросил их там поторопиться с досье на нашего баронета и с разрешением провести обыск. Не хочет пускать меня по-хорошему – объявлю его главным подозреваемым.

Я нахмурилась. По всему выходило, что эта грязная история заденет и Кэтрин, в чьей невиновности у меня не было сомнений.

– Вы действительно подозреваете его? Или просто сводите счёты?

– О, Эллис – и месть с использованием служебного положения? – мягко рассмеялся доктор Брэдфорд. Мне стало немного стыдно.

– Я подозреваю троих, – понизил голос детектив. – Это уже не тайна, в общем-то. Мистер Уолш, сэр Шилдс и баронет Хэмбл. Уолш явно скрывает больше, чем мы думаем. Сожжённые архивы – это ещё цветочки. А как вам такие ягодки: сын Уолша делает дорогие подарки своей невесте, один за другим, и свадьбу обещает роскошнейшую? Мол, вся деревня гулять будет. А откуда у них такие деньги? На колечко золотое для невесты, на альбийское кружево для платья?

– Убийства не приносят денег, – заметила я.

– Вы, как всегда, восхитительно прагматичны, леди, – улыбнулся Натаниэлл Брэдфорд. – Однако сейчас правда не на вашей стороне, увы. Убийства приносят деньги… Иногда прямо – когда племянник травит тетку ради наследства. Порою косвенно – когда дворецкий этого племянника просит его поделиться некоторой суммой. Деньги в некотором роде – эликсир забвения.

Я едва не поперхнулась миндальным пирожным.

– Вы намекаете на то, что Уолш может шантажировать убийцу?

Эллис рассмеялся от души:

– Он не намекает, он прямо говорит, Виржиния. Да, я думаю, что Уолш кого-то шантажирует. Но не обязательно убийцу, – уточнил он и сделал глоток сразу на полчашки, даже не поморщившись. – Может, миссис О'Бёрн – вдруг до Лайзо она уже, гм, водила дружбу с кем-нибудь из деревни? А это нарушение условий, записанных в завещании. Или вместе с мельником он облапошил мистера Уоткинса – мало ли, какие грешки за банкирами водятся? Ну, а может, дело гораздо проще, и Уолш всего-навсего нашел какой-нибудь клад, – развеселился Эллис, но, заглянув в свою чашку, снова помрачнел. – Версий много, Виржиния. В пору на кофейной гуще гадать, какая верная. Вы не умеете, случаем?

– Не умею.

– Какая жалость, – притворно огорчился он, игнорируя мою холодность. – Итак, к убийству может быть причастен Уолш – как свидетель или как соучастник. Что же до Шилдса… Конечно, я подозревал его и подозреваю до сих пор. Личная трагедия и близкое знакомство с кровавыми культами накладывают особый отпечаток на личность. А Шилдс к тому же преподавал медицину, пусть и недолго, совмещая её с изучением астрономии и истории. То есть теоретическая возможность совершить такое убийство у него имеется, и предпосылки тоже налицо. Но вот на практике всё сложнее, – Эллис вздохнул. – Сын-инвалид – не слабоумный, но достаточно наивный, чтобы случайно разоблачить убийцу. Студенты-помощники, которые не скрывают своих странных пристрастий. Ну, и наконец… – Эллис помолчал, но потом всё же выложил последний козырь: – Я навестил Шилдса недавно, а потом расспросил смотрителя на железнодорожной станции. Шилдс действительно уехал в Бромли за день до того, как пропала Белла, а вернулся только спустя трое суток. Остается Хэмбл.

Я ничего не сказала. Эллис был прав, слишком многое указывало на баронета. Белла пропала по дороге из поместья Хэмблов, Кэтрин намекала на некую тайну, и на то, что их с мужем шантажирует «этот человек». Уильям Хэмбл отказался пускать к себе детектива… И, наконец, увлечение анатомией. Даже не так. Человеческими телами. «Увлечением анатомией» это называлось, когда Хэмбл скупал дорогие атласы. Когда он приобрел первый свой образец, настоящее сердце в банке с раствором – уже с натяжкой. А когда в подвалах особняка появилось особенным образом обставленное помещение с десятками таких «образцов», от которых у обычного человека к горлу подступала тошнота… Нет, тогда хобби уже вышло за пределы простого