Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

Камзол пришлось вытащить из цепких объятий и надеть, потому что рубашка после моих приключений запачкалась. Незачем висельникам размышлять, где же я так усвинячилась, если всю ночь спала за запертой дверью?

Сев у стены, я засмотрелась в окно. Луна, видимо, скрылась за лесом, потому что в камере стало совсем темно. Удивительно, но страха я не испытывала. Разбойники храпели дружно и радостно, рядом слышалось легкое дыхание неверийца, а где-то там, на свободе, бесшумно охотилась смисса, сверкая зелеными глазищами. Господи, у меня никогда не было таких насыщенных ночей! Гари не сказал, сколько времени мы проведем здесь, но явно не пару дней. Завтра я продолжу поиски – разведаю кратчайшую дорогу в горы или найду убежище, в котором спрячусь, и куда Кошка будет приносить мне добычу, ведь смиссы никогда не бросают своих котят!

Усталость брала свое. Мои веки тяжелели, но под ними вспыхивала квадратами, полными волшебного огня, странная разлинованная земля. И где-то на границе между сном и явью, почти провалившись во тьму, я вдруг услышала тихий голос, который, казалось, звал меня. Я пыталась приблизиться к нему, чтобы разобрать слова, а когда мне это удалось, поняла, что слово было всего одно. Голос повторял его много раз, словно заклинание, словно молитву: «Валентайн, Валентайн, Валентайн!»

* * *

Выражение серых глаз секретаря впервые на памяти Его Светлости можно было обозначить одним словом: «Ужас!»

– Ее В-высочество до сих пор н-не найдена! – заикаясь, произнес Вишенс.

Герцогу ничего не оставалось, как схватиться за голову. В другой ситуации он, может, и не стал бы проявлять так откровенно чувства при секретаре, но в этой…

Стоящий у окна Онтарио не пошевелился, но Ананакс видел, как закаменели широкие плечи сына под щегольским синим камзолом.

– Это не самая плохая новость, мой господин, – в голосе Вишенса звучало искреннее сочувствие, – сюда направляется господин Кевинс!

Его Светлость едва не застонал в голос.

Онтарио прикрыл распахнутое прежде окно, взглянул на секретаря с интересом и спросил:

– Один или с гвардейцами короля?

– Один.

– Встреть его со всем уважением, Рубио, – с трудом произнес герцог. – Ступай!

Секретарь поклонился и вышел.

– Солдат пока нет, – заметил Онтарио, – это внушает надежду.

– Наверняка у него указ о моем аресте, – пробормотал Ананакс и извлек из ящика стола запечатанный конверт. – Здесь завещание и инструкции по управлению поместьем и активами семьи, – он потряс конвертом с такой силой, будто тот мог как-то остановить поверенного короля, в эту минуту шествующего по замку с неумолимостью судьбы. – Если… когда меня арестуют, тебе нужно будет прочитать эти бумаги со всем тщанием. Пообещай мне!

– Прочитать? – в голосе Онтарио мелькнула ирония. – Обещаю.

– Ты же понимаешь, о чем я?.. – с мукой вопросил герцог и замолчал, потому что дверь распахнулась.

Секретарь, непрерывно кланяясь, впустил Кевинса, кинул на него еще один полный ужаса взгляд и плотно прикрыл створку.

– О, пожалуйста, присаживайтесь! – воскликнул герцог, вскакивая.

Кевинс немигающе уставился на Онтарио. Тот не отвел глаз, лишь легкая улыбка тронула его губы, когда он произнес:

– Я не уйду, у отца нет от меня секретов.

Пожав плечами, поверенный опустился в кресло и вперил взгляд в Его Светлость.

– Мы много раз прочесали город и окрестности, в поисках участвовали мои стражники, крестьяне и почти все городские жители, – поморщившись, сообщил Ананакс. – Но Ее Высочество Альвина и Его Высочество Стич пропали бесследно.

– Даже не знаю, какая пропажа хуже – для нашей родины, в общем, и для вас, в частности, – неприятным голосом проговорил Кевинс, – Однако Его Величество, зная свою дочь, предполагает, что та сбежала и более того, могла подбить на побег нашего неверийского гостя. С вашей точки зрения такое возможно?

– Конечно, возможно! – горячо уверил Ананакс. – Я потому и не стал беспокоиться первые сутки после их пропажи, что подумал так же. Летние ночи полны романтики, а ведь это – именно то, чего желал наш любимый король для своей дочери и ее жениха!

Онтарио хмыкнул.

– Лучшие королевские агенты уже на пути сюда, – коротко взглянув на него, сказал Кевинс. – Можете не сомневаться, они перероют все холмы и овраги, нырнут во все водоемы, опросят каждого человека на ваших землях! И молите бога, чтобы предположения о побеге Их Высочеств с романтическими целями оказались верными. Тогда вы хотя бы сохраните голову на плечах. В противном случае…

Кевинс не договорил. Поднялся, бросил еще один взгляд на Онтарио и ушел.

Герцог снова схватился за голову, словно боялся ее потерять.

– Я не верю, что она сбежала, отец, – подал голос младший Ананакс. – Ее Высочество Альвина испытывала к принцу исключительно дружеские чувства, так с какой стати ей устраивать любовный променад?

– Откуда ты знаешь? – рявкнул Его Светлость. – Принцесса – девушка совершенно непредсказуемая, а чувства, бывает, вспыхивают на пустом месте!

– Если бы она хотела бежать, взяла бы из конюшни Зверя, я уверен, – Онтарио задумчиво постучал пальцем по подоконнику. – Верхом передвигаться удобнее и быстрее, чем пешком.

Он быстро пошел к двери.

– Стой, куда ты? – удивился герцог. – Покидаешь отца в такую тяжелую минуту?

– Мне нужно кое-что проверить, я скоро вернусь, – через плечо бросил Онтарио.

Ананакс проводил его взглядом, подумал и… налил себе бокал вина.

– Пью за тебя, моя дорогая Оливия, любимая женушка, – сказал он, поднимая бокал и смотря куда-то в потолок, – жди меня на небесах, вполне возможно, мы скоро увидимся!

* * *

Я проснулась от пения птиц и в отличном настроении. Ночная прогулка прояснила сознание и позволила окончательно определить цель, к которой я стремилась – не вступать в брак по политическому расчету. Будь здесь бабуля, она рассказала бы мне несколько историй о подобных союзах со счастливым концом, напомнила бы о долге перед родиной и благоразумии, о чаяниях отца… Но ее здесь не было, а свобода лежала так близко – руку протяни! То есть, перевали через горный хребет и окунись в неведомые просторы страны, о которой поэтично рассказывал Онтарио Ананакс.

Висельники накормили нас завтраком и снова завалились спать. Видать, дорога знатно их вымотала.

Встав под окном так, чтобы на лицо падал солнечный свет, я несколько мгновений прислушивалась к их храпу, а затем шепотом позвала: «Кошка!»

Мне пришлось звать довольно долго, пока, наконец, длинное пятнистое тело не ввинтилось в оконный проем и подобно гигантской капле воды не стекло на пол. Я была так рада ее видеть, что никак не могла налюбоваться. Несколько дней охоты на природе сделали свое дело