"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

по размерам, раз его могла держать одна женщина, стоя на этой платформе. «Печать полного завершения», — говорил Еказар. Наверняка неудачный перевод. Хет боялся даже сформулировать словами свою мысль, боялся, что удача снова отвернется от них.

— Этот катализатор, — спросил он, произнося термин с тем же акцентом, который придавал ему Севан-денарин, — как он выглядит?

Илин выкрикнула предостережение, и Хет круто обернулся к ней.

Сонет Риатен упал. Илин стояла возле него на коленях, поддерживая его голову. Хет глянул на рой кишащих Обитателей, ожидая, что они обрушатся вниз подобно камнепаду в горах. Но прогнувшийся барьер сгустившегося воздуха еще держался, хотя Хету показалось, что он провисает все сильнее. Этого понять он не мог. Затем он увидел, что у Констанса глаза сузились, отражая концентрацию Силы, и Хранитель простер руки вверх, как бы поддерживая ими барьер.

Он делает то же, что делал Риатен, чтобы удержать их, понял Хет, но наше время истекает.

— Илин, Илин, иди сюда!

Девушка осторожно опустила голову Риатена на пол, встала и подошла к Хету.

— Он умер. И не хотел, чтобы я помогла ему, — прошептала она с глазами, полными слез, но голосом, дрожащим от гнева. — Он не позволил мне даже попытаться! — Потом она впервые заметила Севан-денарина и замолкла на полуслове. — Что… Кто это?

— Это Севан-денарин — Строитель Древних. — Хет ради Севана перешел на староменианский язык. — Это Илин сон Диа'риаден, Хранительница, нечто вроде ваших магов, только меньше знающая.

Глаза Севана обратились к Илин, но взгляд не был сфокусирован, он ничего не выражал. Как им повезло, что этот человек с таким уважением относился к Йоане Евеба, что зрелище одного из ее созданий вызвало у него своего рода шок, прервавший сон, длившийся столько столетий. Обращаясь к Илин, Хет спросил:

— Та последняя реликвия все еще у тебя, а?

Илин отыскала реликвию с крылатым изображением и отдала ее Хету. Глаза Севана не выразили никакого интереса, и сердце Хета упало. Но все же он протянул вещицу старику, сказав:

— А это не тот катализатор, что был потерян?

Севан ответил:

— Нет, это не тот катализатор, который потеряла Ашонайя. Этот изготовлен кем-то другим.

— Но мы можем воспользоваться им, чтобы Врата закрылись навсегда?

Севан встретился с ним глазами, и на короткий момент в них блеснул острый интерес.

— Если хочешь. Я оставил разоренный мир. Стал ли он хоть немного лучше?

Сначала Хет не знал, что ответить. Когда же ответ нашелся, он даже удивился тому, что почти не колеблется. «Если бы кто-то дал тебе возможность уничтожить этот мир лет десять назад, когда тебя только что вышибли из Анклава и ты ненавидел всех и вся, — спросил он себя, — как бы ты ответил?» Нет, на этот вопрос лучше не знать ответа! И он сказал:

— Ты думал, что мир стоит того, когда строил все это. Йоана думала, что он стоит того, чтобы жить в нем. Сейчас он не намного хуже. Может, даже слегка получше.

Севан долго не сводил с него глаз, а в это время смерть выла над их головами. Никто не шелохнулся. Хет не нуждался в Констансе, чтобы понять: старик снова пытается читать, что у него в душе. А может, он просто хотел еще раз удостовериться, что Хет именно тот, за кого он его принял вначале. Хет не волновался. Йоана наверняка не собиралась сделать свои создания подвластными голосам Обитателей Запада или позволить другим магам читать их мысли, и она, надо думать, рассказывала Севан-денарину о своих планах. Наконец старик сказал:

— Да будет так.

Хет снова начал дышать — он и не подозревал, что не вздохнул ни разу в течение нескольких секунд. Наверняка все-таки волновался. И спросил:

— А как?

— Отдай катализатор этой молодой женщине. Если она обладает Силой, то Волю и Путь она почерпнет из катализатора.

— А еще чего-нибудь ты не посоветуешь? — осмелился спросить Хет.

— Если у нее есть Сила, Волю и Путь она почерпнет из катализатора.

Хет настаивать не стал. Больше никаких указаний он все равно не получит. Он посмотрел на Илин.

— Он собирается нам помочь? — спросила она с надеждой.

Хет забыл, что ей надо перевести слова старика, а она, должно быть, поняла очень немногое.

Хет протянул ей реликвию. Илин за время их трудного пути сильно изранила ладони; тряпки, которыми она их замотала, были запятнаны кровью. Хет повторил ей слова Севана, переведя их как можно точнее на торговый язык. Илин была поражена до глубины души.

— Я не смогу!

— Почему это?

— Я же никогда не могла… — Илин попыталась спрятать лицо. — Моя Сила слишком мала. Не гожусь я для таких дел.

Хет схватил ее за плечи и заставил посмотреть ему в глаза.

— Так было раньше, когда Риатен просто не подпускал тебя к ним. И ты говорила, что Останец сделал тебя почти такой же могучей, как и сам Риатен.

— Ты куда сильнее, чем думаешь, Илин, — вмешался Констанс, чем ужасно удивил Хета, который не предполагал, что тот сохранил способность слышать происходящее вокруг.

— Так почему бы тебе самому не заняться этим делом? — бросила ему в ответ Илин, сверкнув на него глазами. Гнев придал ее голосу силу. — Раз ты так дьявольски силен, так попробуй для разнообразия спасти мир.

— Я не могу делать два дела одновременно, а если я отпущу тот щит, который держу, мы все умрем.

— Не лезь в наши дела, — буркнул Хет. Это было несправедливо, учитывая, что в эту минуту только Констанс удерживал Обитателей. Однако Хет знал, что Илин никогда не послушается Констанса. И он попросил ее: — Ну хотя бы попробуй.

Илин молча стояла, вглядываясь в реликвию, лежащую у нее на ладони. В это мгновение сверху на них обрушился шквал холода, и оба втянули головы в плечи. Хет поднял глаза и увидел, что барьер прогнулся еще сильнее. Теперь он находился не более чем в десяти футах от них, а может, и меньше. Констанс пробормотал:

— Решай скорее, Илин! Иначе будет поздно. — Его голос звучал безжизненно, бесконечно устало.

Илин взглянула на труп Риатена и вытерла глаза. Потом сердито посмотрела на Хета.

— Если я провалюсь, то все ужасы, которые последуют за этим, тоже падут на мою голову. Прекрасное, достойное завершение моей жизни, тебе не кажется?

— Если ты провалишься, я об этом никому даже по секрету не скажу, ответил он.

Илин выдавила лукавую улыбку, больше похожую на гримасу, и встала. Она стояла лицом к пропасти, уходившей в бесконечность. Крошечную реликвию она держала в сложенных лодочкой ладонях.