"Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 - Николай Владленович Басов

Внутренний Вайла’тун, лежавший за Стенами, сейчас больше походил на растревоженный улей. При этом, как ни странно, кроме бросающихся в глаза отрядов виггеров на площадях да облюбовавших крыши многих изб лучников, ничто не говорило о начале войны. Повсюду сновали возбужденные торговцы, торопясь распродать свои лежалые товары на радость давно не навещавших рыночную площадь бедняков. Матери скликали разбаловавшихся детей, стращая их за неповиновение совсем не страшными домашними наказаниями. Девушки без видимой нужды перебегали через переулки, подставляясь взорам не спешивших расходиться по домам мужчин. Возбуждение было всеобщим, оно чувствовалось повсюду и во всём, однако Рой Стивол поразился, как мало в нём ощущалось страха или даже озабоченности. Когда совсем недавно, ещё сегодня, хотя как будто давным-давно, они, живые и ни о чём не подозревавшие, шли в обратном направлении исполнять свой долг под стеной снега, ему казалось, что Вайла’тун вымер и превратился в слух. Теперь всё было по-другому, и виной тому, подумал он, стал опередивший их отряд переговорщиков. Про цену, которую они все уже заплатили, похоже, никто сейчас не думал, не хотел думать.

Картина несколько изменилась, когда они с Ахимом, в конце концов, подошли к воротам замка. Здесь царили сумятица, страх и отчаяние. Набившиеся за ворота люди, беженцы с подвергнувшихся утреннему нападению окраин, сидящие прямо в снегу, на своём скарбе, потерявшие в спешном бегстве домочадцев и понятия не имеющие, когда, а главное – куда они смогут вернуться, если даже замок исхитрится поладить с воинственными чужаками и сойдется на перемирье, выглядели совершенно неприкаянными, голодными и брошенными. Всё внимание было по-прежнему сосредоточено на раненых, которых местные лекари и помогавшие им добровольцы пытались вырвать из объятий Квалу прямо тут, у редких костров и в немногих шатрах. В холодном закатном воздухе стоял неумолчный гул тревожных голосов, витали запахи наскоро приготовленной еды, кровавых повязок и украдких испражнений, стояло марево от тысяч бездумно сжигаемых факелов, а над всем этим равнодушно вздымалась громада недосягаемого Меген’тора.

Ворота были одни, и их никто сегодня не охранял.

Идя по заполненному людскими толпами ристалищу, Ахим и Рой Стивол невольно высматривали знакомые лица, избегая при этом встречных взглядов.

– Кто вам отдавал приказ уничтожить обозы? – спросил Ахим таким тоном, будто они только что прервали долгий разговор на эту тему.

– Не знаю. Я его получил от моего брегона, Маквана. А что?

– Ну, в моё время было принято отчитываться об успехе или провале. Может, и тебе перед кем-нибудь отчитаться?

– Об успехе или провале? – прищурился недобрым глазом Рой Стивол.

– Вероятно, об успехе. – Ахим сделал паузу. – Ценой провала.

– Перебьются! Те, кому знать полагается, сейчас, небось, уже с переговорщиками обнимаются да целуются. Которые пришли только потому, что потеряли обозы, как я понимаю.

– Вот видишь. Ты же наверняка шёл из их лагеря с мыслью рассказать всем о вашем подвиге.

– Да, – согласился Рой Стивол, вспоминая. – Без этого никак. Никто не должен погибать зазря. Я хотел рассказать… Буллон! – окликнул он богатырского вида свера, жующего у костра только что снятую с вертела кроличью ляжку. – Я думал, тебя тот копейщик догнал! Жив, значит!

– Жив, – согласился Буллон, протягивая приятелю сальную пятерню и провожая взглядом прошедшего дальше Ахима. – А это с тобой кто?

– Кто? А, не знаю, какой-то беженец с вопросами пристал. – Рой Стивол подсел к костру, кивнув остальным виггерам, тоже увлечённым трапезой. – Какие новости?

– А ты не знаешь? Где ж ты был? Я тут теперь, считай, за главного. Все мой приказ выполняют. Видишь, сколько факелов понажгли? А ведь это я, дурак, распорядился. Теперь меня мои только «факельщиком» и зовут. Постой, ты что, из доспехов успел вырасти? Ну, братец, ты даёшь!

– Долгая история.

– А где твои? – Буллон откусил от кролика и осёкся. – Погоди-ка… ведь вы… ведь вас отправили туда… на такое дело… обозы – это ведь вы их подожгли? Тэвил! Почему ты молчишь? Почему один? Неужто…

– Вот именно. Похоже, я только и спасся. Да и то лишь потому, что на мне были ихние латы… для маскировки.

– Тэвил! Тэвил! – Буллон смотрел на собеседника во все глаза. – На вот, выпей пока кроку. – Он протянул свою кружку, доверху наполненную горячим напитком. – За наших!

– Пожалуй, не время ещё…

– О чём ты говоришь? Самое время! Ты этих видал? Ну, что к нам только что пожаловали.

– Переговорщиков?

– А хоть бы и так. Называй, как хочешь. Хвост-то, пади, поприжали! И всё благодаря вам! Вам! Эй! – Он не слишком уверенно поднялся на ноги и повысил голос. – Слушай меня! Слушайте все! Наши братья погибли, но исполнили свой долг! Исполнили блестяще! Один из них сейчас тут, с нами! Посмотрите на его руки! Ими он сжигал их вонючие обозы! На них наша победа! На них наша слава!

Ну, началось, подумал Ахим, оглядываясь на торжествующие возгласы, становившиеся всё громче. Ликованье пьяных сверов никогда ещё не приводило ни к чему хорошему. Бедный парень! Он хотел достойных поминок для своих павших товарищей – он их получит. Лишь бы за оружие не схватились. С них станется. Зато теперь понятно, почему про фолдитов никто не думает. Мёрзнуть им не перемёрзнуть! Никому мы тут не нужны. Если воинство в таком разброде, то что говорить об их воеводах? Ясно, что без твёрдой руки они тут совсем одурели и пустили на самотёк то, что запускать никак нельзя. Вайла’тун ещё стоит, но это не благодаря, а вопреки. Просто не перевелись пока те, кто и без надсмотра сверху умеет принимать единственно правильные решения. Но сколько у нас есть ещё времени, чтобы спасать гнилую избу новыми подпорками? Похоже, пора всё к Тэвилу ломать и строить заново! Только вот кто будет ломать, если все по печкам собственным расселись да за избу эту руками и ногами держатся?

Он подошёл к следующим воротам, за которыми уже простого люда не было, а сами ворота были закрыты мощной решёткой. На стук топором по железу сверху раздался недовольный окрик:

– По башке себе постучи, умник! Не видишь, что хода нет? Кто такой?

– Посыльный. От фолдитов.

– Чего надо?

– Доложиться.

– Доложись.

– Открывай давай!

– Не велено.

– Не велено? А нечисть всякую разноцветную пропускать велено?

На воротах ответили молчанием. Ахим упорно ждал. Наконец по каменным ступеням послышались шаги, и появилось двое виггеров в меховых плащах поверх блестящих, почти не поцарапанных доспехов. Один был вообще ещё безбородым и держался опасливо.

– К кому идёшь? – осведомился старший.

– К тому, кто принимает решения. Или у вас такие перевелись? Ну, кроме тебя, разумеется.

– Тиван сейчас занят.

– Так, значит, Тиван? – Ахим подумал о том, что ему последнее время доводилось слышать об изменениях в замке раньше. – А Гийс что ж?

– Разжаловали.

– Вот оно как…

– Совсем совести нет, – допустил отсебятину страж. – Ну, подумаешь, пленников прикончил! Я бы сам их…

– Именно. Как и они нас, – подхватил Ахим, помахивая возле ноги топориком. – Там вот свер от Варрана вернулся, что обозы жёг, рассказывает, что все полегли, а кого поймали, убили люто. Слышь, пропусти, братец. Сам бы сюда к вам отродясь не пришёл, да только послание у меня. Хошь к Тивану, хошь к Гийсу.

– Ну, – подобрел страж, – ладно. Подтяни-ка решёточку, – бросил он через плечо напарнику, который охотно побежал по ступеням обратно.

Вскоре решётка медленно поползла вверх. Ахим нагнулся и проскользнул в образовавшуюся щель.

– Харэ! Благодарствую, мужики. Надеюсь, на обратном пути выпустите. Я тут мигом управлюсь.

– Там вон Норлан стоит, – крикнул ему вслед сторож. – У следующих ворот. Он Тивана сын. Поговори с ним.

Ахим, не оглядываясь, поднял вверх большой палец в знак признательности за совет.

Отсюда начиналась самая сложная часть его замысла. Тем более что он до сих пор не был уверен в его правильности