Чайный бунт - Кейси Блэр

Значит, мысленно продолжаю я, им сложнее вести прибыльный бизнес и закупать продукты, которые тоже неожиданно дороже им обходятся. Вряд ли гелланцы выбрали это подворье по доброй воле.

– Если я скоро буду часто слышать об этом, получается, так было не всегда?

Лорвин салютует палочками:

– А ты смышленая. Так было всегда, и цены росли как обычно, но в прошлом году произошел внезапный скачок. Мы поддерживаем друг друга как можем.

– Тогда надо запомнить дорогу сюда, чтобы тоже чем-то помочь, – говорю я. – Спасибо, что поделилась.

– Да как такое упустишь? – восклицает она, то ли шутя, то ли всерьез, потому что настолько свыклась с этой жизнью, а затем бросает на меня дерзкий взгляд. – Возможно, я этого и добивалась.

Я резко наклоняю голову:

– Почему бы не помочь, если я могу?

Лорвин пожимает плечами:

– Ты богатенькая девочка с крышей над головой, ни к кому здесь не привязана. Тебе наверняка приятнее находиться в более красивых местах, да и какое тебе дело до этих людей?

А какое мне дело до «более красивых» мест? У меня нет собственного представления, как должно выглядеть заведение общественного питания. Сама мысль, что у меня обязательно должна быть веская причина для беспокойства о благе других людей, так напоминает мою прежнюю жизнь, что я отбрасываю ее.

– Ты ведь понимаешь, что говоришь это девушке, которая вчера вечером сидела перед тобой промокшая и завернутая в скатерть.

– Так тобой движет благодарность?

Я хмурюсь. Она задала вопрос, но, кажется, ответ ее не особо интересует. Скорее, ей хочется меня поддеть. Так что отвечаю я соответствующе.

– Из благодарности я попробовала твой перечный чай из жуков, – напоминаю я, и она смеется.

– Во-вторых, если покупать у гелланцев, можно сэкономить. Талмери, видимо, до этого не додумалась, потому что привыкла закупаться только «в приличных местах». Кстати, можешь прикрываться этой фразой, когда отчитываешься за покупки.

Я моргаю, а затем смеюсь:

– Ты просто не выносишь, когда людьми манипулируют, верно?

Она пристально смотрит на меня:

– Почему ты так думаешь?

– Ты сначала раскрыла, почему привела меня именно сюда, а затем дала очередной повод для благодарности.

– Может, я хотела понять, что ты за человек, прежде чем поверить, что ты хочешь помочь.

Я мотаю головой, все еще улыбаясь:

– Да ты и так знала, что хочу.

Мгновение Лорвин смотрит на меня и резко встает:

– Ты доела? Нам уже пора.

На меня нападает внезапная тоска. Она привела меня в такое необычное место, а теперь торопит, не дав толком осмотреться.

В каком-то смысле все это не сильно отличается от жизни, от которой я сбежала. Возможно, я драматизирую, но беспокойство остается.

Я знаю, что отнимаю у нее время, но набираю в грудь воздуха и спрашиваю:

– А почему нельзя немного погулять здесь?

Лорвин косится на меня так, будто не верит, что мне это интересно. Дело в месте или в том, чтó я могу о нем подумать?

– Надо успеть купить тебе комплект официальной одежды и вернуться в чайную, где я начну учить тебя работе, и все это до прихода первых гостей, – говорит Лорвин. – Думаешь, у нас полно времени?

Я понятия не имею, сколько времени все это займет. Конечно, мне уже приходилось выбирать официальную одежду, но не знаю, можно ли сравнить мой опыт с посещением портного в городе. Не представляю, как скоро я смогу обслуживать гостей, но думаю, что полдня обучения не хватит.

– Полагаю, нет, – отвечаю я, окинув подворье тоскливым взглядом. Мне почти не видно товар, которым здесь торгуют, – только людей. Знакомых друг с другом, обменивающихся шутками и окриками; люди, которые находятся здесь и сейчас, – это куда интереснее, чем предметы, которые мне не видно.

– Подворье никуда не исчезнет, – утешает меня Лорвин, уже идя к выходу. – Ты всегда можешь вернуться. Ой, это же Глинис. Глин, постой!

Лорвин убегает, я спешу за ней и думаю, что с удовольствием вернусь сюда – если смогу найти дорогу – одна. Если она считает, что это место само по себе недостойно экскурсии, я исследую его сама, без необходимости оправдывать свое любопытство каждую секунду.

Лорвин ведет меня сквозь толпу. Мы выходим на улицу, и тут она резко замирает.

– Я спешу, – говорит кто-то высоким и явно скучающим голосом. – Чего тебе?

Я наклоняюсь как можно сильнее и выглядываю из-за Лорвин – перед ней стоит юная девушка. Пепельные локоны забраны под шляпку, крепкие ботинки изрядно поношены. Одежда на ней старая, но чистая и в хорошем состоянии: брюки, жилет на пуговицах поверх отглаженной рубашки с закатанными до локтей рукавами. Под одним из них вместо руки видно только обрубок.

Лорвин поворачивается и небрежно прислоняется к стене, открывая меня взору девушки.

– Глинис, это Мияра. Она пока что живет в домике бабушки Ристери.

Глинис кивает, как будто нормально сообщать такое каждому встречному, а я исподлобья кошусь на Лорвин.

– Ты забыла, что я пытаюсь не распространяться о своем местонахождении? – спрашиваю я, не скрывая нотки раздражения.

Лорвин как ни в чем не бывало кивает в сторону Глинис, которая смотрит на меня насупившись.

– Глинис – посланник, – объясняет она. – Видишь нашивку знака гильдии на рукаве? Если тебе вдруг понадоблюсь я, Ристери или кто-нибудь еще, надо будет либо перехватить посланника на улице, либо зайти в штаб-квартиру их гильдии и оставить сообщение, а они его доставят.

Нашивку я не заметила, это промах. Мне все вокруг в новинку и все нужно запомнить, так что не знаю, насколько легко мне будет выловить этот знак взглядом на улице; надо бы выучить адрес штаб-квартиры.

Глинис молча смотрит на меня. Не знаю почему: то ли думает, что я пялюсь на ее руку, то ли не понимает, почему Лорвин пришлось объяснять мне, как работает гильдия посланников. Но я делаю шаг назад и кратко киваю, делая вид, что все в порядке.

– Какой уровень скрытности вы хотите? – интересуется Глинис, и у меня падает челюсть.

Высокий? Хоть какой-то? Я поворачиваюсь к Лорвин в растерянности, не зная даже, как начать ответ на этот вопрос.

Лорвин меня выручает:

– Пока что для личных посланий. Мияра будет получать сообщения от тех, кто знает ее по имени.

Я яростно мотаю головой. Зря я вчера сказала Лорвин свое настоящее имя, но теперь уже поздно.

– Нет. Есть люди, которые знают меня по имени, но я не хочу, чтобы им стало известно ни где я, ни где мой дом.

– При всем уважении, милостивая леди, уверяю, посланника отследить невозможно, – говорит Глинис, вытягиваясь во весь рост.

Саяна могла бы, но Саяна одна