Как потратить наследство - Евгения Владимировна Потапова

— После того, что я уже увидела, — горько усмехнулась Лика, — меня, кажется, ничем не удивить.

Она подняла свой пакет с продуктами и, пошатываясь, но уверенно, направилась к своей двери.

Валя смотрела ей вслед. Питер продолжал преподносить сюрпризы. И, похоже, её команда только что обзавелась новым, совершенно непредсказуемым членом.

Дверь за Ликой закрылась, и в парадной воцарилась тишина. Адреналин постепенно отступал.

— Ну что, — проскрипела Неля, с удовлетворением потирая костлявые руки. — Приняли ещё одну грешницу в нашу весёлую компанию. Теперь тут будет не до скуки.

— Она не «грешница», — поправил Фёдор, чья полупрозрачная фигура казалась особенно бледной после затрат энергии. — Она — свидетель. И, возможно, союзник. Её восприятие реальности изменилось безвозвратно.

— А мне она понравилась! — заявил Аббадон, грациозно запрыгивая на перила. — В ней есть огонёк. Жаль, что пакет с продуктами забрала, могла бы и поделиться. Я чуял у нее в пакете была рыба.

Валя молча поднялась по лестнице, чувствуя, как подкашиваются ноги. В кармане пальто лежал тот самый камень. Печать. Ключ к чему-то, что было гораздо больше, чем просто призрак в её квартире.

Войдя в квартиру, она заперла дверь на все замки и прислонилась к ней спиной.

— Фёдор, — тихо сказала она. — Этот камень, он среагировал на меня. Почему?

Библиотекарь медленно проплыл к ней, его взгляд был пристальным и серьёзным.

— Письмо говорило о крови. О связи с городом. Дмитрий, судя по всему, был не просто офицером. Он был стражем. Как и та, кто ждала его — Анастасия Дмитриевна. Возможно, их способности, их связь с незримым миром передавались по наследству.

— Ты хочешь сказать, что я… я из этой же семьи? — спросила с испугом Валя.

— Возможно. Или же артефакт просто признал в тебе носителя похожей силы. Тот, кто привёл тебя в эту квартиру, в этот госпиталь… кто бы это ни был, он знал, что ты сможешь воспользоваться этим. — Фёдор посмотрел на камень. — Эта «трещина», о которой писал Дмитрий… Капитан Орлов стал её жертвой. И та сущность, что напала на Лику, была всего лишь её отголоском. Настоящая угроза ещё впереди.

Валя сжала камень в ладони.

— Значит, надо готовиться. Узнать всё о капитане Орлове. Найти эту «трещину». И понять, кто такой А. Д. и почему он подбросил мне всё это, как кость сторожевой собаке.

— А пока, — вмешалась Неля, указывая на Валин бледный вид, — тебе нужно поесть и поспать. Плохо выглядишь, дорогая. Даже я лучше тебя выгляжу.

— Согласен, — кивнул Фёдор. — Враг притаился. А нам нужна сила. И отдых.

Аббадон, тем временем, уже копошился в холодильнике.

— Вот! Отличный план! Сначала поедим, а потом будем думать о спасении мира! Я полностью поддерживаю!

Валя прошла в свою комнату и закрыла дверь. Она чувствовала себя совершенно разбитой.

— Завтра, — прошептала она, падая на диван. — Завтра разберёмся с письмом, с этим Дмитрием… и с тем, почему этот артефакт сработал именно у меня.

Но прежде чем сомкнуть глаза, она посмотрела в тёмный угол комнаты.

— И найдите, наконец, эту Анастасию Дмитриевну. Пора бы ей уже рассказать, что её возлюбленный был героем, а не подлецом.

Из угла донёсся тихий, печальный вздох.

Сюрприз за сюрпризом

Утром Валентина еле встала. Голова гудела, тело ломило, будто она не спала, а всю ночь разгружала вагоны. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь грязное окно, резал глаза. Из кухни доносилось настойчивое урчание Аббадона и запах подгоревшей колбасы.

— Хватит хозяйничать! — хрипло прикрикнула Валя, появляясь на пороге.

Кот, успевший растащить по углам содержимое её вчерашних запасов, лишь презрительно фыркнул:

— Кто рано встаёт, тому Бог подаёт. А кто валяется до полудня, тот остаётся без завтрака. Я уже всё проверил — ничего съестного не осталось. Надо отправляться за продуктами.

В кухне Фёдор, паря над разложенными на столе старыми бумагами, что-то помечал в воздухе прозрачным пером. Неля, свесившись с люстры, с интересом наблюдала за ним.

— С добрым утром, спящая красавица! — проскрипела она, завидев Валю. — А мы тут пока твою родословную копаем. Интересные вещи всплывают.

— Какие ещё вещи? — Валя уселась на стул, с тоской глядя на пустой холодильник.

— Фёдор тут выяснил, что этот Дмитрий — не просто призрак. Он был стражем. Таким же, как и та, что в углу твоей спальни прячется. — Неля перевернулась, ухватившись за люстру костлявыми ногами. — И способности эти, выходит, по наследству передаются.

Валя сжала виски. Мысли путались, в ушах звенело.

— То есть вы хотите сказать, что я из их рода?

— Возможно, — отозвался Фёдор, не отрываясь от бумаг. — А возможно, артефакт просто признал в тебе родственную душу. Но факт остаётся фактом — печать откликнулась именно на тебя. И теперь та «трещина», о которой писал Дмитрий, проявилась с новой силой.

— Я думаю, что нужно заглянуть на дачу к нашему уважаемому родственнику Григорию Аркадьевичу, может он чего знает. Он-то в своё время всяким разным занимался, может, у него в архиве что-то нужное нам завалялось, — проговорил Аббадон, жуя рыбий хвостик. — Но прежде тебе нужно выпить кофе, ну или чай.

— Вот только завтракать мне нечем. Кто-то всё слопал, — Валя сердито посмотрела на кота.

— Там в шкафчике остались овсяные печенья. Мне они не зашли, так что ешь на здоровье.

— Ой, ну спасибо, удружил, — скривилась Валя, вставая со своего места.

Она с грохотом открыла кухонный шкафчик и действительно обнаружила завалявшуюся пачку овсяного печенья. Развернув её, она с тоской посмотрела на несколько крошащихся кружков.

— Пир горой, — пробормотала она, заваривая чай. — И с чего ты решил, что Григорий Аркадьевич захочет со мной говорить? В прошлый раз, когда я случайно уронила его фарфорового гусара, он устроил такой сквозняк, что у меня уши потом болели. Потом две недели не появлялся и разговаривать со мной не желал.

Аббадон, вылизывая лапу, сделал многозначительную паузу.

— Потому что сейчас речь идёт не о повреждённом антиквариате, а о «трещине». Даже самый вредный призрак понимает, что это серьёзнее его обид. К тому же, он обожал всё систематизировать. Если кто и вёл семейные хроники, так это он.

Фёдор, оторвавшись от бумаг,