Злые вещи - Тимофей Петрович Царенко

Хохмач примерил обновку, полюбовался результатом в мутном зеркале и довольно улыбнулся, одними губами. Он обернулся к прилавку.

— У меня есть вопросы.

— А я похожа на дом советов? Но если дашь себя приласкать…

На стол легла ещё одна серебряная монета.

— Но я добрая женщина, потому спрашивай.

Монета исчезла.

— Где взять труп?

— Стоки, морги, больницы, бордели, приюты. Но тебе придётся заплатить. И предъявить жетон.

— Жетон?

— А что ты хотел? Никто не любит внезапные армии голодной нежити. Так что ищи жетон.

— А есть огнестрел?

— Мне нравится твой подход, красавчик. Только для тебя, золотой.

— И патроны?

— Патроны три медяшки за штуку.

— Показывай.

— Показывай!

Старуха радостно оскалилась единственным зубом.

Дэвид выложил монету на прилавок.

— Эх, сладенький, всё ты к деньгам сводишь…

Старуха снова отправилась куда-то внутрь магазина. Вернулась она спустя пять минут с деревянной лакированной шкатулкой и холщовым мешком. Внутри шкатулки лежал чёрный шестизарядный револьвер с накладками из слоновой кости. Кость покрывал тонкий растительный орнамент.

— Вещь особая! У этого пистолета не самая простая история. Его у меня покупали трижды. И трижды он ко мне возвращался. Что странно, не с трупов. Хозяева сами отдавали вещь, просто так, бесплатно, и никогда не предъявляли никаких претензий. А люди лихие…

— Это… стоит дороже.

— А то, но нравишься ты мне, милок. Могу я тебе подарок сделать, скидку хорошую? Вдруг добро запомнишь и приласкаешь, меня, старую.

И снова старуха рассмеялась своим болезненным смехом.

— Патроны?

Не стал отказываться от подарка мальчик.

— Шесть десятков. За всё золотой три серебряных.

Мальчик вытащил ещё три монетки из кошелька. И ткнул пальцем в шкатулку.

— Меняем… на кобуру?

Старуха довольно кивнула.

Пять минут спустя Хохмач шёл по улицам города. Грохотали железные ставни прилавков. По улицам сновали дворники, разносчики газет и молока да конторский и заводской люд с глазами, полными безнадёжности.

Солнечный свет изгонял тьму и тень с улиц города и они становились до ужаса скучными, грязными и унылыми с своей нищете.

Многие тут скрыли лица, так что Хохмач в своей нелепо большой шляпе ничем не выделялся.

Сначала он направился к ближайшей городской лечебнице. Тут врачебную помощь оказывали неодарённые, так что услуги эскулапов могли позволить себе многие жители промышленного района.

С удивлением для себя мальчик узнал, что ровно с обратной стороны больницы обнаружилось здание кафедры факультета некромантии.

Дальше Хохмач отправился в бордели. Эти места знали все мальчишки с окраин, ведь тут, за стеклянными витринами, периодически танцевали разнузданные девицы.

Так что полтора часа спустя мальчик крался с обратной стороны фешенебельного борделя. Его интересовали помойки.

Только место оказалось занято, и два мутных типа в тёмно-синих сюртуках отогнали Дэвида прочь. В качестве аргументов они продемонстрировали злые лица и длинные дубинки.

Третьим стал городской морг.

Располагался он, что не удивительно, прямо в очередном корпусе факультета некромантии. А ещё трупы туда привозили в бронированных повозках сборщики тел.

Дэвид отправился к стокам — комплексу очистных сооружений на окраине города. Появились они после того как жители ближайшего болота, ниже по течению, сходили на столицу империи в набег.

Путь его пролегал мимо городского кладбища. Рядом с ним он остановился у лоточника и купил ароматный калач на хлебной ручке, которые за две медяшки ему позволили окунуть в чан с мёдом и посыпали кедровыми орешками.

Это было любимое угощение у городской нищеты, так что Дэвид с самым довольным выражением на лице уминал сладость.

В этот момент вдоль кладбищенской ограды проехала повозка. Гроб, весь в цветах и венках, кучер на козлах. Толпа горюющих людей на входе…

Хохмач замер. Мёд капал на камень мостовой.

Сквозь кованую ограду виделись ещё три пустые могилы, украшенные цветами.

К кладбищу вело две дороги. Одна их них выходила на людную площадь рыбного рынка.

Хохмач быстро срисовал пару беспризорников на углу одного из магазинов. После чего зарылся лицом поглубже в шарф и подошёл прямо к пацанве.

— Работа нужна?

Дэвид скрутил хитрую фигу. У городской пацанвы был свой тайный шифр.

— Ну?

— Надо стырить кой-чего. А потом оттащить. Куда — скажу.

— Стырить ценное?

— А если поймают?

Сразу стали сыпать вопросами беспризорники. Оба отличались серыми кепками и голодным взглядом.

— Значит, слушай на меня…

И Дэвид стал излагать свой план.

К делу беспризорники привлекли ещё четверых товарищей. Роли были распределены, мальчишки встали в засаду. Когда на центр площади выехал катафалк с гробом и поравнялся с овощным прилавком, случилось сразу очень много вещей.

Сначала Дэвид вышел из-за газетного киоска и несколько раз выстрелил в воздух прямо над ухом лошади. Та взвилась в прыжке и понесла. В этот момент лоток с овощами рухнул под колеса телеги. От этих двух процессов вся конструкция пришла в движение самым неожиданным способом. Передние колеса застопорило, а от рывка лошади повозка превратилась в катапульту. Тело в гробу выстрелило в ближайшую стену, откуда и рухнуло на землю. Там его подхватили четверо мальчишек и потащили в подворотни.

Их бы сразу хватились, но только события на площади развивались самым непредсказуемым образом.

Лошадь от летящей в нее повозки и кучера снова прыгнула и зарядила копытом в голову неприметному господину в котелке. От удара его лицо смялось, череп треснул, а котелок полетел на землю. А потом их всех накрыло повозкой, гробом и кучером.

Спустя три удара сердца из кучи малы взвился демон, словно отлитый из кипящей крови. Он напоминал кровавую кляксу с набором ртов и глаз.

Тварь схватила ближайшего к себе горожанина и разорвала его на части. Странное тело гнулось в любом направлении, а после убийства немного подросло.

Труп, которому приделали четыре пары ног, в суматохе никто не заметил. Всем было, мягко говоря, не до того.

— Чего встали?

Уточнил Дэвид у беспризорников, они испуганно смотрели на него и труп у своих ног. Они отбежали от площади на добрых полмили, но до сих пор слышали жуткие вопли. Труп, кстати, принадлежал тощему господину с костлявым лицом. Нос у господина был свёрнут набок.

— Ты кто?

Наконец заговорил один из них.

— Казимир! — хмыкнул Дэвид. — Ученик величайшего светлого мага в истории!

— А ты нас не того…

Мальчики успели рассмотреть кобуру в расстёгнутой куртке, потому и не стали разбегаться.

— Зачем?

Дэвид ткнул ботинком труп.

Этого хватило. И осмелевшие мальчишки подхватили мертвяка и потащили