Имперец. Ранг 2. Боец - Владимир Кощеев

– Я не намерен…

– Сядь.

И парня впечатало в мягкую мебель с еще большей силой. Так, что он своим филеем ощутил каркас кресла.

– Я не закончил, – медленно продолжил речь Долгоруков-старший. – Как в твою пустую голову вообще пришла мысль нанимать убийц для безродного парня? Парня с одной открытой стихией? Ты хоть примерно представляешь, как по-идиотски это выглядело? Из пушки стрелять по воробьям оказалось бы более разумно, чем то, что ты отколол!

Наследник молчал. Ему не хватало дыхания на слова, и потому он просто бешено крутил глазами, выжидая момент, когда отец ослабит давление, чтобы все ему высказать. Не просто высказать – проорать в лицо!

– Ты сказал, что я замну это происшествие, – и ты прав, – кивнул Виталий Михайлович. – Действительно замну. Приложу все силы, чтобы случившееся не коснулось рода Долгоруковых. Вот только вот какое дело – для этого придется чем-то пожертвовать. И я решил, что для сохранения рода я могу пожертвовать тобой.

Долгоруков-старший снял давление магической силы, и его сын судорожно, громко и хрипло втянул воздух.

– Я изгоняю тебя из рода. Лишаю права наследования. Лишаю титула. Лишаю доступа к счетам и всем благам рода, которыми ты пренебрег ради личных амбиций. Хотел самостоятельности – получай. Полная вольница, – озвучил свое решение Виталий Михайлович.

– Ты что же, решил обречь меня на голодную смерть?! – подскочил на ноги парень.

– С чего бы? – усмехнулся в ответ мужчина. – У тебя семь стихий. Предпоследний курс. Ты – перспективный маг. Послужи короне. Его Величество любит молодых и бойких. Может быть, заметит тебя, пожалует какой титул. Послужишь хорошо – пожалует и наследуемый титул, и какую землицу. Империя всегда воюет, тебе найдется где себя проявить.

– Я тебя ненавижу, – прошипел Денис. – Ненавижу! И всегда ненавидел! Ты свел мать в могилу из-за своей шлю…

Парня отшвырнуло от стола и впечатало в стену. Острие ножа для бумаг зависло в миллиметре от его левого глаза. Так близко, что, если моргнуть, можно было порезать веки.

Денис впервые в жизни видел отца в бешенстве. Холодном, контролируемом и оттого еще более опасном бешенстве.

– Никогда. Не смей. Говорить. О ней.

Стена, к которой был прижат магией уже бывший наследник рода, пошла трещинами и провалилась, вышвырнув парня из кабинета вместе с кусками кирпичей.

А Виталий Михайлович Долгоруков медленно опустился в кресло и устало прикрыл глаза.

Она, его первая жена, его вечная негасимая любовь, была, есть и будет незаживающей раной на его сердце. Она, но не ее сын.

Сын, из-за которого ее в конечном счете не стало.

Глава 8

Москва, особняк семьи Корсаковых

– Кто он? – процедил Олег Юрьевич Корсаков, раздраженно стряхивая пепел с сигареты.

Стоящая перед ним дочь чувствовала себя странно: как будто ей снова пять лет и она расколотила папину любимую пепельницу.

– Я спрашиваю: кто он? Тот мужчина, с которым ты гуляешь под ручку по Москве?

Разговор происходил в рабочем кабинете ее отца. Просторном, светлом месте, полном книг, картин, редких безделиц. Ребенком она любила пробираться в отцовскую вотчину, играть на пушистом ковре и воображать, что когда-нибудь и у нее будет такой же роскошный, красивый кабинет. Только не такой прокуренный.

– Мой одногруппник, – нехотя ответила Василиса. – У него тоже первый разряд по магии, мы тренируемся вместе.

Отец был крайне зол, и девушка не до конца понимала, в чем проблема. Все-таки они не аристократы, чтобы искать тройные намеки в каждом чихе.

– И ты знаешь, что он из себя представляет? – задал новый вопрос Олег Юрьевич.

– Вполне, – кивнула Василиса. – Он сильный боец, благородный человек, хоть и без титула. Сирота.

– Сирота! Голодранец! – рявкнул отец и тяжело закашлялся.

Василиса прикрыла глаза. Она всегда так делала, когда на отца накатывал этот ужасный, пугающий кашель. Потому что все знали – это предвестник грядущей трагедии. Знали, но ничего не могли с этим поделать, а потому – девушка прикрывала глаза.

– У меня здесь ворох предложений о помолвке от богатейших людей страны, а ты решила связаться с нищим оборванцем! – продолжил отец, словно бы не прерывался на приступ чудовищного кашля.

Василиса поджала губы:

– Я не собираюсь сейчас замуж, я только поступила.

– Такими темпами и не доучишься! – отрезал Олег Юрьевич.

Он затушил истлевшую сигарету, вынул из ящика стола какой-то документ и швырнул его на стол.

– Читай.

Василиса взяла в руки лист плотной, дорогой бумаги с завитушками и золотым тиснением. Смотрела на текст и чувствовала, как земля пытается уйти из-под ног.

– Это… Что? – произнесла девушка, с трудом протолкнув слова.

– Это предложение от рода Строгановых. Ты очень приглянулась их наследнику на городском выпускном балу.

Василиса чуть нахмурилась, пытаясь вспомнить, где же она там успела повстречаться с наследником одной из богатейших фамилий промышленников.

Городской выпускной бал организовывали для лучших учениц и учеников определенных столичных школ. Это было шумное бестолковое мероприятие, где девицы поумнее подыскивали себе кавалеров, а парни побойчее – перспективных жен. Сама же Василиса, не слишком заинтересованная в то время в поисках удачной партии, большую часть мероприятия просидела на диванчике, наблюдая за окружающими, и лишь пару раз выходила потанцевать, чтобы разнообразить свое времяпрепровождение.

Да, действительно, среди счастливчиков, с которыми она танцевала, был Федор Строганов – симпатичный высокий парень, с великолепными манерами и хорошо подвешенным языком.

– Папа, я танцевала с ним всего один танец. – Василиса подняла глаза на отца. – Как я могла ему приглянуться?

– В мое время этого было вполне достаточно, – отмахнулся Олег Юрьевич. – Я уже дал предварительное согласие, и мы обговорили основные пункты договора.

– Какого договора?! – округлила глаза девушка. – Я его даже не знаю!

– Познакомишься еще до свадьбы, времени хватит.

– Я не согласна, – покачала головой Василиса.

– А я тебя не спрашиваю! – рявкнул отец, снова теряя терпение. – У меня нет времени вытирать тебе сопли, пока ты сможешь найти свой путь в жизни. У меня вообще не осталось времени!

Корсаков прикрыл глаза и сжал зубы, стараясь удержать рвущийся из глотки кашель. Не сразу, но ему это удалось, и мужчина заговорил уже тише:

– Меня скоро не станет…

– Папа…

– Молчать! Меня скоро не станет. Наш род небогат, и многие договоры держатся только на моем слове. Твой брат еще не успел войти в силу, и судьба может сложиться так, что ему придется начинать все сначала. Но он – мужчина. Он может работать хоть таксистом, хоть грузчиком, пока снова карабкается вверх по социальной лестнице. Ты – нет.

– Папа, я сильный маг,