Повелитель Рун. Том 9 - Илья Сапунов

инструкторами. Объяснили вкратце, какие навыки нам нужно освоить. Далее пошли однотипные проверки, визиты слуг, которые задавали всевозможные ненавязчивые вопросы и старались выведать хоть что-то, — в итоге всё это слилось в сплошную серую рутину, не заслуживающую внимания. Я держался в стороне и не спешил с решениями, потому что любое обещание здесь означало клеймо. Пока молчание было для меня самым надёжным щитом. Но, к сожалению, связанные со мной переговорщики потихоньку теряли терпение.

Сегодня нас снова вывели на тренировочную площадку. Не всех сразу, а группами — порядок был расписан заранее, и наследники уже привыкли к сформировавшемуся ритму. Всё выглядело буднично: большой зал, голые стены, под полом я чувствовал магические круги мудрёных формирований, до краёв наполненных маной. Пахло каменной пылью и металлом — в общем, всё как и в прошлые разы.

Порядок тренировок был прост: нам объясняли тему, проводили демонстрацию, а потом мы пытались повторить и показывали своё понимание. Несколько инструкторов молча стояли в стороне и делали пометки на протяжении всего занятия.

В этот раз нас распределили к сложным артефактным марионеткам. Передо мной стояла человекоподобная кукла ростом чуть ниже меня, из серого материала, по виду напоминающего сплав дерева и металла. Лицо условное, форма тела тоже, но марионетка двигалась и действовала на удивление ловко и живо.

Система работы с ними была проста: парный артефакт связывает моё сознание с этой оболочкой, а моя задача — удержать контроль хотя бы полчаса. Звучит легко, но любой, кто пробовал, знал, что выдержать даже несколько минут — испытание не из простых.

Контакт установился мгновенно. Лёгкий толчок в сознании — и кукла привычно, уже не в первый раз, ожила. Я видел сквозь её глаза, хотя зрение оставалось и в моём теле, слышал сквозь её «уши», хотя у неё не было ушей в привычном понимании. Раздвоение органов чувств ударило сразу, как только я сделал первый шаг. Моё собственное тело стояло неподвижно, но я ощущал, как будто падаю вперёд.

Я знал это чувство. В прошлых жизнях мне не раз приходилось обживаться в чужом теле — по необходимости, не по выбору. Каждый раз это было похоже на ломку: кожа казалась чужой, дыхание не совпадало с ритмом души, суставы двигались не так, как ожидал. Словно я надел до невозможности неудобный костюм, который давил, сжимал, мешал двигаться, чесался и вызывал обильное потоотделение. Проходили недели, а порой и месяцы, прежде чем адаптация становилась терпимой. Но даже тогда в душе оставался невидимый шрам, и я всегда помнил, что это не моё тело. Сейчас было ещё хуже: у марионетки не было дыхания, не текла кровь, движения, хоть и чрезвычайно похожие на человеческие, всё равно вызывали сильный диссонанс в мозгу.

Попытался поднять руку — она дёрнулась рывком, будто в ней нет суставов. Нога поехала в сторону, и я едва не свалил куклу набок. Пришлось сосредоточиться, уложить дыхание в привычный ритм, перенести внимание с двух источников на один. Я закрыл глаза в собственном теле и оставил только марионетку.

По залу слышались глухие стуки: кто-то уже уронил свою оболочку, у кого-то кукла налетела на соседнюю и завалилась вместе с ней. Инструкторы-наблюдатели не меняли выражения лица, лишь отмечали что-то у себя в блокнотах. Никто не спешил помогать, и это было логично: если ты не сможешь справиться с марионеткой, о настоящем расколе души можно забыть.

Учитывая, что это было уже не первое занятие с марионетками, у некоторых прогресс был заметен. В первый день большинство даже не смогло поднять своих кукол на ноги — настолько инородным и неестественным ощущался контроль над человекоподобными артефактами.

Я сделал ещё шаг, медленный, осторожный. Потом второй. Каждое движение сопровождалось ощущением вязкости, словно я двигался сквозь густое болото. Баланс нарушался, тело не слушалось. Накатило головокружение, и я на мгновение потерял связь с собственным телом. Вернулся резким усилием, зацепившись вниманием за артефакт-связку — небольшой браслет с голубым драгоценным камнем на запястье.

Потом пошёл по кругу, стараясь удерживать равномерный темп. Через пять минут движения стали чуть плавнее, но вместе с тем возросла нагрузка. Голова гудела, глаза щипало, виски давило. Казалось, что сама марионетка сопротивляется управлению, хотя на деле это был всего лишь мой мозг, не привыкший к двойной работе.

Мои успехи были лучше, чем у других, но не на голову. Я сознательно решил держаться впереди группы, но не обгонять её на несколько кругов. В любом случае из-за результатов испытания со сферой моё уверенное преимущество перед другими было ожидаемым. Но чрезмерное преимущество вызвало бы лишь ненужные вопросы.

На самом деле, излишнее мастерство и опыт в подобной ситуации могли сильно навредить. Иногда мне даже казалось казалось, что я вот-вот провалюсь «внутрь» марионетки и не смогу вернуться обратно. Именно этого я боялся больше всего. В прошлом я уже видел, к чему приводит потеря связи с собственным телом: мистики, специализировавшиеся на магии душ, не всегда достигали успеха в своих экспериментах. И когда разум оказывался в чужой оболочке, дезориентировался и начинал цепляться за то, что ему не принадлежит, восстановить баланс было уже невозможно. Здесь же, с простой куклой, риск был не меньше, а может, и больше. Её устройство специально спроектировано так, чтобы усложнить магу задачу по контролю. Эту сложность даже я со своим опытом не недооценивал.

Соседи справлялись по-разному. Один из наследников какое-то время уверенно управлял куклой, двигаясь без особых рывков, но через пару минут его лицо побелело, и он сел прямо на пол, теряя контроль. Другой едва стоял на ногах, а его марионетка шаталась, будто пьяная. Я отметил, что у чистых стихийных магов дела шли хуже, чем у других, а вот у тех, кто обладал большим опытом в артефакторике или управлении формированиями, наоборот, с каждым разом получалось всё лучше.

Инструктор прошёл мимо, взглянул на мою куклу, что двигалась по кругу, и никак не отреагировал. Но я знал, что меня оценивают с особой внимательностью.

Минут через десять я почувствовал, что больше не могу удерживать раздвоение. Нет, в теории я мог бы, но для этого пришлось бы раскрыть больше своих сил. А Дорен из рода Варенсов не мог показать, что уже достиг Отречения. Так что приходилось довольствоваться малым. Из-за собственных ограничений в голове шумело, глаза наливались тяжестью, и я решил сделать паузу: остановил марионетку и просто застыл, стараясь вернуть дыхание в норму. Секунды растянулись, и в этот момент я снова ощутил, как тонкая грань между телами едва не рвётся.