Ртутное утро - Артем Деружинский

— Может, стоит продать бизнес? Зачем страдать дальше? — с опаской спрашиваю.

— Не буду ругать за тупые вопросы, хотя очень хочется. Продавать надо было в начале, в конфетно-букетный период. Но тогда я слишком много думала о людях и слишком мало о себе. А сейчас корпы в бешенстве. Как только я продам «Сигму», меня убьют, — ставит пустой бокал на тумбу.

— Прости за еще тупой вопрос, но почему они не могут просто отжать мастерские? 

— Они могут отжать бетонные коробки с кучей хлама внутри, но не цифровую архитектуру, которая управляет всем процессом в масштабе Луны. Без нее со мной бы и разговаривать не стали, — накрывается одеялом.

Как же много лишнего я сказал тогда, у нее просто железная выдержка. Вдуматься только: две сверх-конторы, поделившие весь мир, не могут продавить одну девушку. Я бы похлопал, если бы не плечо.

Тишина заполняет комнату, как запах вина. Мы неотрывно смотрим на звезды и просто сидим рядом. И кажется, что так должна пройти целая вечность.

5. ХОЛОДНАЯ СВАРКА

— Отвезти один кейс на МОС, — Ли ставит стакан в держатель стола.

В помещении висит полумрак, робот-официант развозит подносы, а Волтер обслуживает клиентов за барной стойкой. Рядом с Ли сидит Дюбин и сверлит меня зрачком своей камеры.

— На МОС, значит, — сзади кто-то кладет мне руку на плечо.

Это Кусто. Его пальцы впиваются в плечо холодной хваткой. Он улыбается и собирается сесть рядом. Я срываюсь с места и выбегаю из бара.

Что происходит? Почему я здесь?

Оказываюсь на серой улице Мертвого купола. За крышами домов за мной наблюдает огромный зеркальный обелиск. Мое отражение на нем разрастается, поглощая дома, улицы, космос. Из переулков показываются ровные шеренги циклопов с прикованными ко мне взглядами. Ритмичный гул их шагов становится все громче, сливаясь в один давящий, сотрясающий землю тон. Ощупываю свое лицо. Щеки, нос, скулы. Маски нет.

Разворачиваюсь и убегаю вдоль по улице. Толпа циклопов накатывает сзади, расширяясь за счет новых притоков.

Не оборачивайся, просто беги!

Выстрел. Пистолет, внезапно оказавшийся у меня в руке, разрывает вентиляционную трубу. Ныряю в мутное облако конденсата.

Марш толпы пропадает, отдавая пространство монотонному  гулу. Густая тишина темных коридоров останавливает меня, заставляя оглянутся. Я на Сфере. Мои медленные шаги отдаются эхом, но остаются без ответа. Зайдя в спальню, обнаруживаю полулежащую на кровати Кору. Темные волосы закрывают лицо, руки сложены на животе.

Подхожу ближе, пытаюсь что-то сказать, но слова застревают в груди, пока язык беспомощно дергается во рту. Через мгновение ее волосы оказываются собраны в пучок, а во лбу зияет ярко-алое, с обугленными краями пулевое отверстие. Кровь, обходя глаза и нос, стекает вниз и капает на грудь. В глухом стуке капель узнается голос. Ее голос.

— Ну и натворил же ты дел, — от тени около окна отделяется Ли.

Он подходит ближе, достает пистолет и направляет мне в лоб. Его лицо не выражает ничего: ни ярости, ни насмешки, ни горечи. Оно пластмассовое, как маска.

— Свой выбор я сделал, — нажимает на спуск.

Из ослепляющей яркой вспышки вырывается пуля, уносящая на кровать и придавливающая прессом. Тело оказывается в холодном поту, горло забито комом, легкие прорезаются тяжелым вздохом. Рана бьет кайлом в плечо, сводя руку болью, а собственный крик окончательно выжигает остатки сна.

Сквозь искажение от слез пробивается звездный свет, отражаемый металлической поверхностью потолка. Вытираю лицо правой рукой и хватаюсь за плечо, пульсирующее в такт сердцебиению.

В ответ на мои стоны зашевелилось одеяло. Поворачиваю голову и вижу Кору, растерянно смотрящую на меня широко раскрытыми глазами. Тоже проснулась от крика.

— Ты жива?! — хрип вырывается быстрее, чем я успеваю подумать. — Как я рад…

Слова даются с трудом, голос срывается. Кора вскакивает, поднимает аптечку на кровать и достает медикаменты. Первым делом вкалывает стимулятор. Охлаждающая волна прокатывается по телу, заглушая боль.

Трясущейся ладонью дотрагиваюсь до нее. Мягкая ткань черного халата защищает теплую твердую руку.

— Точно реальная, — с облегченным вздохом убираю ладонь.

— Кошмары? — не глядя в лицо меняет бинт.

— Прошлое. И… — язык ударяется в зубы и уходит к небу, ликвидируя ненужное слово. — И всякий бред.

Остатки сна отступают перед реальностью, оставляя липкое послевкусие. Кора заканчивает бинтовать и помогает передвинуться к спинке кровати.

— Старайся поменьше ерзать. Я принесу поесть, — быстро уходит из комнаты.

Повисшая тишина укоризненно давит на голову и выдавливает мысли.

Впервые чувствую себя так беспомощно. Разное, конечно, было в жизни, но чтобы так… С каждым днем я должен ей все больше и больше, а она все еще не выкинула меня в космос, помогает и не требует ничего взамен. Почему?

Металлический звон ложек, появившийся в двери, становится все ближе. Это Кора идет с двумя столиками-подносами, водруженными друг над другом. Улыбаясь, ставит один мне, и со вторым ложится рядом. На подносе стоит закрытый контейнер, из щели которого пробивается ароматный пар. Пытаюсь открыть здоровой рукой, но крышка плотно держится.

— Хорошо, что левую руку ранили, — Кора помогает. — Иначе пришлось бы кормить с ложечки.

Ауч, а вот это было больно.

Моя же спасительница улыбается и принимается за еду.

— Слушай, тут такой вопрос, — пробую первую ложку. — Почему ты меня впустила? На этот раз.

Кора замирает и, не поворачивая голову, смотрит из-подо лба.

— А надо было развернуть тебя обратно? — переводит взгляд в окно. — Туда?

В ее словах чувствуется страх. Перед необъятным, неизвестным и пустым. Космос. А может, люди? В любом случае, она решает заесть эти мысли.

— Ну, я доставляю тебе только головную боль. И да, прости за те слова про… — перебиваю себя супом. — А теперь еще и рука.

Кора отрывается от еды и приставляет палец ко рту. Задумчивый взгляд и пауза сменяются резким оживлением:

— А, так ты хочешь, чтобы я тебя припахала? Тогда сегодня летим на встречу.

 Замираю с ложкой у рта:

— Что? Какую встречу?

— Пока ты активно занимался самоубийством, я решила поднять некоторые связи. И вышла на кое-кого интересного. Он поможет в нашем деле, — отставляет поднос на тумбочку.