Наследие - Джоан Виндж

— Я так и сделал, начальник, вы же меня слышали. Наверняка нас ожидают внутри.

Должны.

Так и было. Д'Артаньян последовал за Сиамангом по коридору, ведущему вниз и внутрь; сломанная камера плавала за плечом. Его коллеги–журналисты сгрудились в ожидании на платформе городской окраины. На удивление, среди них мало было зевак, держались они тихо, осторожно дрейфовали и изредка сталкивались друг с другом. Восхищены? подумал он. Интересно, не приказало ли руководство соперничавших с Сиамангами корпораций своим работникам держаться подальше отсюда. Ирония ситуации его забавляла, но Сиаманга явно нет.

Он смотрел, как выплывают навстречу журналисты и зеваки, окружают их.

— Демарх Сиаманг? Демарх Сиаманг? Эй, Рыжий!

Он оглядывал город — мимо толпы и сквозь нее… километрового диаметра, башни едва заметно дрожат, посверкивают в изменчивых потоках воздуха, цветастые слои пластика на уязвимых опорах покрывают каждый квадратный метр потолков, полов, стен, ведь гравитация здесь была почти абстрактным понятием. Рукотворный памятник величественной щедрости природы и красоте Небесного Пояса. Красота эта стала бесплодна, ибо природа отвернулась от человека, предателя, предавшего самого себя. Хаиму примерещилось будущее по версии Секки–Олефина, внезапное кошмарное видение стробирующими вспышками наложилось на грани кристаллических стен и лица незнакомцев, паривших совсем рядом. О Боже, о Боже, и я ведь единственный, кто знает! Он выпрямился, вдохнул пряный воздух, собираясь с силами и мыслями.

Потом поднял руки и возвысил голос, перекрикивая привычный репортерский галдеж.

— Дамы и господа… сограждане демархи!

Гам понемногу улегся.

— Уверен, все присутствующие хорошо знают демарха Сиаманга и узнали его. Однако есть в этом человеке сторона, о которой никому из вас не было ведомо… — он растягивал паузу, пока тишина не стала абсолютной, пока все глаза и все безжалостные объективы камер не нацелились на него там, где стоял он рядом с самодовольным Сиамангом. Он глубоко вздохнул.

— …Этот человек — убийца. Он преодолел четыреста миллионов километров до Второй планеты с миссией спасти Квайме Секку–Олефина и вместо этого убил его, чтобы завладеть… крадеными… программами — в футляре, который видите вы сейчас у него в руках.

Он развернулся, сделав обличительный жест, и увидел перед собой лицо Сиаманга. Оно могло служить образцовой моделью предельного изумления.

Глаза Сиаманга сделались пустыми — от ярости, которая была понятна лишь Хаиму.

— Этот человек — псих. Я понятия не имею, о чем он говорит. Я получил эти программы от Секки–Олефина после совершенно легальной сделки, и тот был в добром здравии, когда мы…

Вперед протолкался незнакомец и тронул д'Артаньяна за руку; спокойные золотисто–карие глаза его выдавали аналитический склад ума и требовали внимания.

— Вы Хаим д'Артаньян?

Хаим отвлеченно кивнул.

Сиаманг внезапно заткнулся.

— А кто вы?

— Меня зовут Абдиамаль, я правительственный посредник… Демарх Д'Артаньян, какими доказательствами своего утверждения вы располагаете?

— Абдиамаль, а теперь послушайте, — влез Сиаманг негодующе. — Правительство не должно влезать в…

— Слово предоставлено демарху д'Артаньяну, — спокойно проговорил Абдиамаль, не сводя глаз с лица Хаима. — Вы также получите возможность высказаться. Итак, д'Артаньян?

Д'Артаньян с трудом сдержал припадок торжествующего смеха; от всепоглощающей благодарности ему аж дурно стало. Он сфокусировал взгляд на камерах журналистов — своем проклятии, своем спасении, своем оружии.

— Он выхватил у меня камеру. Записи убийства не осталось. Но он подкупил меня, чтобы скрыть это дело. Вот корпоративный кредитный ваучер, который он… — Он выставил его напоказ перед тысячами жадных глаз за каждой камерой.

— Это подделка!

— А вот… — д'Артаньян оттянул воротник куртки, — запись момента сделки.

Он крутанул регулятор самодельного диктофона, который выдрал из аудиосистемы скафандра, и услышал собственный голос:

— …хочу, чтобы вы заверили ваучер своей подписью прежде, чем я отмажу вас от этих убийств.

А потом голос Сиаманга:

— Ну что ж, Рыжий, уважим твою просьбу.

— Это был несчастный случай! — завизжал Сиаманг, теряя контроль над собой. — Я не хотел убивать Олефина, это был несчастный… Вы его про Мигили Фукинуки спросите, про нашу летчицу! Уж там–то точно не случайность. Он убил ее хладнокровно, а я ничем не мог ему помешать. Он безумец! Маньяк!

— Митили Фукинуки не мертва. — Д'Артаньян снова обернулся понаблюдать за лицом Сиаманга и выждал секунду, прежде чем переменится выражение. Улыбнулся. Повернулся обратно к Абдиамалю и удивился тому, какое в янтарных глазах другого сквозит изумление. — По крайней мере… не думаю, что мертва. Когда мы остались наедине с СеккойОлефином, он взялся утверждать, что человек способен выжить в атмосфере Второй планеты; он заявлял, что сам дышал ею. Сиаманг хотел вышвырнуть ее в космос, она подслушала момент убийства Олефина… я ему сказал, лучше на поверхности планеты ее оставить. Он накачался наркотиками, я никак не мог ему помешать, иначе он бы и меня убил. Я ничего больше не успел придумать. — Он пристыженно потупился, уводя мысленное око от видения ее лица: Будь ты проклят, будь ты проклят…

— Если я просчитался, она умерла, и в таком случае я не меньший преступник, чем он; Демархия пусть со мной поступит, как захочет, я это заслужил. Мне важно лишь, чтобы кто–нибудь вернулся туда узнать правду. И еще мне важно, чтобы это путешествие оплатили «Сиаманг и сыновья»… потому что я не верю в ее… гибель… — У него вдруг отнялся язык. — А вы не… — договорил он, овладев собой, — не принимали никаких радиосигналов оттуда? Есть какая–то весточка?

— Даже лучше, если вам от этого полегчает, — улыбнулся Абдиамаль, не удивленный. — Митили Фукинуки опередила вас и вернулась в Демархию на корабле старателя. Она доложила обо всем случившемся. Правда, она не упомянула, что вы, д'Артаньян, в действительности не пытались убить ее.

Д'Артаньян недоверчиво рассмеялся.

— Еще бы, еще бы!

Абдиамаль, что–то увидев на лице д'Артаньяна, улыбнулся опять.

— Насколько может судить Демархия, ваши показания оставляют ей право отозвать заявление о вашем покушении на ее жизнь. Однако, располагая вашим признанием, а также ее и вашими показаниями по другим вопросам, я полагаю, что дело против демарха Сиаманга заслуживает несколько большего внимания. Видите ли, демарх Сиаманг… — Он оглянулся. — Это не пресс–конференция, а скорей предварительные слушания. Демархии еще до вашего прибытия были представлены показания демархини Фукинуки. Ваш отец