Системный скуф - Морфиус

гром среди ясного неба свалилось на меня сообщение об улучшении. То есть все эти часы эта боль, сжигающая меня изнутри ци, была ради этого? Вот только что-то не вязалось. Я был еще не практиком. Не адептом. Не идущим. А именно они могли повышать закалки. И неужели все настолько просто? Просто поработал и вот тебе.

— Рональд. — Поднялся я, демонстративно хватаясь за спину и кряхтя, а потом тряся руками. Кожа там действительно уже была покрыта ожогами.

— Чего? — Мужик цепко смотрел по сторонам, стоя на страже.

— А закалки? Их дорого проходить? Чтоб на следующую ступень поднять? Что нужно? — Спросил я, понимая, что рассказывать о самостоятельном повышении было бы глупо.

— Забудь. — Махнул он рукой. — Тебе, если повезет… — Покосился он на мои мешки. — Сначала звезд бы двадцать открыть. Это многие месяцы работы. А после уже можно думать о закалках.

— И все же! Что нужно-то? — Навострился я, осознавая, что уже выбился из привычной колеи развития. Ведь из этих слов следовало, что самостоятельно повышение как минимум явление невероятно редкое.

— Смотри… — Как ребенку начал он объяснять. — Для повышения на следующий ранг закалки тебе нужно четыре кристалла закалки текущего ранга. То есть тебе, чтобы силу поднять с ничтожного до низкого низкого ранга нужно четыре кристалла ничтожного ранга. А стоят они дорого. Несколько эссенций. Плюс при усвоении тоже надо вливать эссенции, чтоб значит результат лучше был. А то и четырех не хватит, придется пять-шесть жрать. И того это тебе выйдет, чтоб один параметр качнуть, примерно двадцать пять эссенций. Три недели работы… Но тебе ж еще надо будет купить экипировку, одежду и все прочее.

— А из трактатов вроде как выходит, что можно и без эссенций это качать. Алхимией. Или медитациями… — Закинул я еще удочку, вспоминая основы.

— Хе. — Хохотнул он. — Ну если много звезд откроешь и годик помедитируешь, то оно может и само поднимется. А может и нет. Развитие без кристаллов это удел или упоротых безумцев или богачей, что своим сынкам могут какие угодно условия создать. Для простых же смертных только батрачить и копить годами.

— Понял… — Только и произнес я, осознавая, в какой же ситуации нахожусь. Картинка окончательно сложилась. Мне действительно повезло… Так, что я и вообразить не мог. Настолько, что то, что сейчас произошло, не влезало ни в какие ворота возвышения. И действительно, если этот дар можно будет взять с моего трупа, то ситуация становится опасной.

Успокаивало лишь то, что пока я ни разу не слышал про сканирующие умения, что позволяли бы другим увидеть мои навыки и трансформы. Вот только это не гарантировало их отсутствия. Но спрашивать об этом, как и о выпадении наград с трупов людей, я уже не стал. Чтобы не вызывать подозрений. И просто продолжил работать, пока небо не начало багроветь, знаменуя закат. Закат без солнца.

— Сворачиваемся. — Пророкотал зычный голос десятника, когда он с другими группами дошел до нас, оглядывая наши мешки и задерживая взгляд на мне. Я естественно изобразил максимальную степень усталости, на какую только был способен. Но тут же понял, что этого мало.

— Что-то ты бодрый слишком. — Уставился он на меня и на мои мешки… А сердце у меня начало биться чаще от осознания того риска, в котором я нахожусь. Кто их знает, что он подумает. Ведь второй мужик, нулевка сейчас плелся позади, поддерживаемый еще двумя людьми. И если усталость я мог изобразить, то вот катящийся со лба пот, сделавший одежду уже мокрой. И краснющую кожу, словно у вареного рака, сымитировать было сложно.

— Так… Это… Стараюсь… Выносливый я. — Специально задержав воздух в легких, чтобы ответить с отдышкой, произнес я.

— Какой навык у тебя, говоришь? — От этих слов мне стало еще хуже.

— Это… острое зрение… — Хотелось соврать. Тем более что я уже знал о парочке даров, что нельзя было никак проверить, но которые могли объяснить мою выносливость. Например, трансформа сердца, что гоняла ци по крови. Без звезд она тоже ничего не меняла. Но ей объяснить мою выносливость было куда проще, чем зрением. Однако я уже застолбил свою легенду. Отказываться от первоначальных звезд было бы огромной ошибкой, что только бы укрепило подозрения.

— Ага… Только остальные двое один сдох, другой почти сдох… — Скорее всего, не поверил он в мои слова. Но и ничего негативного не было. Я не знал местных реалий. Не знал, какие бывают еще особенности, что могут дать такую выносливость. Нет, что меня начнут допрашивать здесь или что хуже, я не особо боялся. Я был наемным рабочим. Не обязывался раскрывать о себе информацию. Но все равно, пока я слаб, даже такие подозрения могли быть для меня чудовищно опасны. Ведь одно дело закон, а другое право сильного…

— Пошли. — Направился он в обратный путь. И все уже одиннадцать человек поплелись следом. Впрочем, когда я рядом с нашей повозкой увидел и двенадцатого члена отряда, живого, просто окончательно выбившегося из сил, то даже удивился. Я то вообразил, что он помер. Впрочем, ему еще повезло, как и всему нашему десятку.

Усталость, сильные ожоги, волдыри, отравления. И две смерти среди сорока человек нашего обоза. А ведь тут работали многие сотни людей… За один день. Я сразу же ощутил эту атмосферу. Атмосферу мира, где мы, рабочие, расходный материал. Сломаемся, привезут еще. И не повези мне с лотереей, я бы сейчас тоже сдыхал от усталости.

Ехали все молча. И только уже в лагере оживились, когда десятник, собрав и тщательно взвесив добычу на специальных весах, начал выдавать оплату за день. По одной эссенции…

— А почему по одной? У нас же семь дней и десять жемчужин? — Возмутился кто-то из соседнего десятка. Жемчужинами эти артефакты тоже называли, как и каплями.

— А зачем выдавать больше тем, кто может завтра сдохнуть? — Резко ответил ему другой десятник. И это было обжигающей правдой. Про дополнительную плату за собранное сверх меры я спрашивать не стал чтобы не привлекать и так опасное внимание. Наверняка выдадут только в последний день, чтобы не отдавать ресурсы тем, кто за это время умрет. Это ж какая экономия выходит…