Хозяйка каланчи - Адель Хайд

— И тогда-то и стала сила расти у огнедержцев, которые только одни могли сдержать пламя без ущерба. Пламя появлялось то здесь, то там пока не догадались отключить все установки, которыми выкачивали «кровь земли»

Но и сейчас, нет-нет да и появится.

Потом взглянула на меня и очень тихо, но очень серьёзно сказала:

— Говорят, что оно ищет огнедержцев, и люди думают, что оно до сих пор появляется из-за них, якобы огнедержцы его притягивают.

И в этот момент поезд тронулся.

Мы вздрогнули, а Глафира Сергеевна сказала:

— Но я думаю, что дело не в огнедержцах, они были всегда, а в чём-то другом. Но тебе надо быть очень осторожной, потому что так как я, думают немногие.

Глава 16

— Глафира Сергеевна, а откуда вы так много знаете о пламени и об огнедержцах? — спросила я, и добавила то, что волновало меня больше всего, — и почему нам помогаете? Ведь дело не в деньгах?

Глафира Сергеевна посмотрела на меня:

— Вы, Дарья, говорите, как взрослый человек, и вопросы задаёте правильные.

Отхлебнула чаю, и продолжила:

— Знаю я на самом деле очень немного, знания мои обрывочные и получила я их, пока в доме господина своего, барона Устинова служила, дружен он был с огнедержцами, говаривал, что зря на них наговаривают, что они землицу спасают, сам-то он из геосов был, а геосы, завсегда огнедержцев поддерживали.

И здесь я не выдержала, мне нужны были знания, и, пусть это хоть как выглядит, но я спросила:

— Глафира Сергеевна, а геосы, как их магия работает?

— Так знамо как, с землёй они связаны, всё, что растёт на землице, на всё влиять могут. Они, как и огнедержцы созидатели.

— А ледовеи? — спросила я, заметив, что Глафира Сергеевна с удовольствием рассказывает, видно было, что ей нравится, что она «женщина знающая».

И Глафира Сергеевна «не подвела», назидательным тоном, так, что я себя в школе почувствовала, рассказала:

— Есть созидательная магия, это геосы, водотворцы и огнедержцы, а есть разрушительная, ледовеи и буреносцы, и каждая принадлежит определённому роду или его ответвлению.

Глафира Сергеевна вздохнула и добавила:

— Господин мой, Василь Иванович был геосом, среди помещицких родов много геосов, и для них пламя и пожары, конечно, проблема, поэтому они с огнедержцами-то и водотворцами завсегда в мире и согласии.

И опережая мой вопрос, Глафира Сергеевна ответила:

— Только вот водотворцы пожары обычные тушить могут, а пламя нет, это только огнедержцы, да вот ледовеи.

Пока рассказывала нам и чай выпила, а после всё же оговорила, и про помощь свою ответила:

— Возможно, что не всё, что я вам сказала истинно, что-то может моё понимание. А вот на второй вопрос ответ такой могу дать. Несколько лет назад, когда я ещё вышла из особняка, где, почитай всю жизнь прожила. В кармане вольная, в руке небольшой саквояж, куда идти, что делать, не знала.

Голос у Глафиры Сергеевны стал грустный, видимо, вспомнила как шла вот так вот из устроенной привычной жизни в свободную.

— Сняла маленькую комнатку в доходном доме, совсем ведь потерянная была. Не знала, что делать-то.

Глафира Сергеевна посмотрела на меня, как будто бы размышляя стоит ли так душу открывать перед ребёнком, но потом решилась:

— Я же всю жизнь под хозяином, сама-то и не знала как надо. Но пришёл человек и предложил мне дело, вот за ребятишками приглядывать, да пожилых сопровождать, но сказал, что однажды от меня потребуется помочь той, у кого из рода никого не осталось, и я ведь только сегодня, когда увидела, как вы пламя держите, и поняла, о чем он говорил.

Женщина вздохнула:

— Выходит, что кто-то, Дарья, знал, что мы встретимся, и заранее позаботился.

Я удивилась:

— А такое разве возможно?

Глафира Сергеевна пожала полными плечами:

— Сказывают люди, что есть ещё те, кто будущее зрит. Может как раз из таких кто и был, а может ангел?

Глафира Андреевна перекрестилась.

А я подумала: «Вот мне ещё ангелов не хватало.»

Потому что там, где есть ангелы, для баланса всегда есть и обратная сторона, с которой встречаться не было желания.

После такого разговора я и не заметила, как уснула, а утром меня разбудили:

— Вставайте, Дарья, подъезжаем к Угличу.

Глафира Сергеевна уже наши вещи собрала, и нам с Машей оставалось только себя привести в порядок и одеться.

Проводник, если и удивился, что мы сошли раньше, то виду не показал. И скоро мы уже стояли на перроне в городе Углич и я, глядя на небольшое здание вокзала, вдруг подумала, что прежде я ни разу в этом городе не бывала.

Но оказалось, что не только я, но и Глафира Сергеевна, да и Маша тоже в Угличе впервые.

Адрес тётки я помнила наизусть, поэтому Глафира Сергеевна, пошла нанимать извозчика. Мы же с Машей в платках, постаравшись убрать волосы, чтобы как можно меньше походить на тех, кого, возможно разыскивают, остались стоять рядом с чемоданами.

Поезд, на котором мы прибыли, так и продолжал стоять, некоторые люди из него выходили и покупали пирожки, и свежий творог с простоквашей, которой торговали толстые, румяные, крикливые тётки.

Вдруг глаза Марии расширились, и я поняла, что кто-то подошёл и стоит за моей спиной.

— Добрый день, — прозвучал приятный мужской голос.

Я обернулась, позади стоял высокий одетый в дорогое пальто господин, что-то в нём было знакомое. И вдруг я вспомнила, что это же из-за него нас не пустили в ресторацию, закрыв её на обслуживание его обеда.

«Любопытно, — подумала я, — кто бы это мог быть и что ему от нас надо».

— Скоробогатов Вениамин Павлович, — представился он.

К сожалению, в местной политике я разбиралась плохо, если не сказать, что не разбиралась совсем, поэтому его имя меня не впечатлило, собственно, как и Машу.

Заметив, что мы никак не отреагировали, мужчина хмыкнул и добавил:

— А вас как зовут юные леди?

— Ивашкины мы, — сказала Маша, а я уже и забыла нашу «легенду», но Машина словоохотливость снова была ни к чему.

— Нам маменька, — сказала я, — не велит разговаривать на улице с незнакомцами.

Мужчина улыбнулся:

— Так я же представился.

Я промолчала, иногда удобно быть ребёнком.

— Так, я вот что хотел спросить, юные леди, — лицо мужчины стало серьёзным, видно было, что не доволен он тем, как его люди информацию собрали, если уж такой важный, а сам из вагона вышел, чтобы с нами поговорить, — вы же стояли за зданием вокзала на станции Рыбинск? Не видели ли вы