Князь Медведев. Дело рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

Похоже, нанороботы приступили к своей работе. Я всё лучше ощущал своё тело. Забегая за остатки жертвенника, порадовался, что Потапыч не успел его полностью разрушить. Вспыхнувшее за спиной пламя добавило резвости. Радовала тихоходность идущего за мной робота.

Достав дубинку, развернул её в рабочее положение. Лёгкое свечение шарика давало дополнительный шанс нанесения урона. Заслышав скрип колёс в районе двери, на мгновение выглянул с правой стороны алтаря.

Робот застыл перед дверьми и наводил на меня свою пушку. Сгусток плазмы размером с апельсин прошёл впритирку к моему убежищу. Я начал отсчёт времени, одновременно наблюдая, как потёк бетон стены от попадания заряда.

На счёт «пять» новый заряд плазмы ударил в алтарь.

Не дожидаясь результата, я вскочил. Начав отсчёт времени, рванул по прямой к роботу. На счёт «пять» прыгнул в сторону. Плазма прошла мимо.

Хорошо, что Плутарх успел разобраться с бойцами прикрытия робота. Прямо перед тем, как робот снова выстрелил, его секира сбила врага с колёс. Шарик плазмы ушёл в сторону, а робот упал на бок в коридоре.

Вокруг железяки возник голубоватый кокон. Удары Плутарха вязли в этом поле, не нанося никаких повреждений. Выдвинувшиеся из корпуса робота штыри вернули его на колёса. Теперь ствол, выпускающий плазму, был направлен на Плутарха.

Я вспомнил, как с помощью очков Силы Духа мощно улучшал затрофеенные у обезьянок из аномалии каменные шарики, и вбил оставшуюся семёрку баллов в дубинку.

Выскочил в коридор и нанёс удар.

Засветившийся звездой шипастый шарик на конце дубинки прошёл сквозь защиту робота. Сминая оружие, он углубился в недра технологической машины. Нарастающий гул и пробегающие по корпусу робота мелкие молнии намекали: «Кто не спрятался, я не виноват».

На предельном для моего тела ускорении я убрал не сложенную дубинку в инвентарь. Вместе с ней исчезла часть робота.

Толкнул замершего Плутарха за открытую дверь нашей комнаты. Сам отозвал вьющуюся рядом дракошу и прыгнул следом.

Большой «бум» догнал меня уже в убежище. Пришёл в себя в темноте. Мелькнула мысль: «Ну вот, опять, добегался и помер».

Стоны рядом и боль в каждой клеточке организма опровергли это предположение.

— Плутарх, ты жив? — прохрипел я.

— Жив, но чувствую, что это ненадолго.

Нанопаучки усердно латали помятое тело, отдавая свои жизни во имя меня любимого. Через пару минут я сумел выбраться из-под завала. Освещение отсутствовало полностью. Ходить босиком в темноте по разгромленному помещению было не самым приятным времяпровождением.

Судя по словесным загибам, Плутарх пришёл к таким же выводам. Над нашими головами зажёгся шар холодного пламени, выпущенный Плутархом. Оглядевшись, он выдохнул:

— Не слабо мы тут повеселились.

Где-то через час, обувшись в трофейные берцы, мы двинулись в сторону лифта на верхний ярус. Коридор делал плавный поворот, за которым разрушения сходили к минимуму. Появился свет. Исчезли крупные обломки. Увидели двери, о которых упоминала дракоша. Металлические, с мощными запорами с нашей стороны.

Помня, что за ними сидят твари, мы порадовались, что взрывная волна сюда не дошла.

Сложно передать наши чувства, когда последняя дверь на нашем пути сама распахнулась изнутри.

Секира Плутарха и моя дубинка со свисающей на конце требухой робота мгновенно оказались в наших руках. Сюрреалистическая картина: из двери вышел улыбающийся пухлый мужчина примерно метр шестьдесят ростом, одетый в розовый деловой костюм.

— Мсье, ви не подскажите, хде виход, — вежливо обратился он к нам. Тут его взгляд упал на кишки робота на конце моей дубинки.

— О, ви сумей победить моя железный человек. Как сумей?

Он неуловимым движением переместился к нам и снял с шипастого шарика мусор. Молнией его добануло знатно. Редкие волосёнки встали дыбом. Сведённые судорогой мышцы лица превратили улыбку в оскал.

Плутарх, произнеся неприличное слово, врезал мужчине в лоб древком секиры.

Иностранец, закатив глаза, чуть подёргался и затих.

Я с удивлением наблюдал, как мой напарник деловито достал из инвентаря пару наручников. Если судить по цвету металла и лёгкому свечению, они ещё и противомагические. Через минуту на руках и ногах пленника оказались эти украшения.

Мы заглянули в его камеру, но не нашли там ничего интересного. Только запашок своеобразный.

Уселись в коридоре на пол неподалёку от пленного.

— Откуда у тебя наручники? — озадаченно спросил я.

Плутарх вынул из инвентаря пару фляг. Одну передал мне. Сделали по глоточку. Очень приличное сухое вино.

— Трофеи собрал, пока подбирал обувь, — наконец соизволил ответить.

«Вот это — правильно воспитанный князь, — проворчал мой внутренний хомяк. — А ты меня совсем не радуешь».

Очнувшийся иностранец, хитро извернувшись, сел возле стены. Говорил он долго и очень эмоционально.

— Это француз, — индифферентно произнёс Плутарх. — Он выражает неудовольствие нашим поведением, поведением финской диаспоры, и вообще — ему не нравится Россия.

— Ты знаешь французский язык?

Мой вопрос удивил Плутарха.

— Конечно, знаю. И не только французский, но и английский.

— Ну, английский я тоже знаю, а ещё японский и китайский.

— Ви есть варвар! Зачем сразу бить? Надо говорить. — перебил нашу лингвистическую дискуссию француз.

— Говори. — Я согласно кивнул.

Иностранец задумался. Мы с Плутархом просто отдыхали, приходя в себя.

Глаза слипались от усталости.

Вызвал дракошу.

— Как там Потапыч? — первым делом спросил у неё.

— Ничего, оклемается. — Дракоша, взлетев, огляделась. — Ну вы тут и намусорили.

— Оооо! Ви есть игрок? Ваш питомец — прелестный цветок в наш мир, — радостно заорал француз.

Дракоша на всякий случай отлетела подальше.

— Предлагаю перейти на английский, — обратился я к французу. — Так будет удобнее всем.

Француз просиял.

— О, великолепно! Наконец цивилизованный язык. Мой русский, как видите, оставляет желать лучшего. Немного слов, и половина из них ругательства, подхваченные у охранников.

По-английски он говорил бегло, с мягким парижским прононсом.

— Маркиз Эмманюэль де Макрэ, — представился, попытавшись изобразить поклон в наручниках. Получилось нечто среднее между реверансом и падением. — Выпускник Политехнической школы. Инженер-конструктор.

— Князь Медведев, — представился я. — Князь Вяземский.

При слове «князь» де Макрэ заметно оживился. Взгляд стал цепким. Быстро оценил наш внешний вид — берцы, снятые с трупов охранников, брезентовые штаны, кровь и копоть, — и, видимо, решил, что князья бывают разные.

— А теперь объясните, маркиз, каким ветром вас занесло в финский бункер? — спросил Плутарх.

— Занесло? — Де Макрэ искренне обиделся. — Меня пригласили! Правительство Республики направило меня сюда в рамках программы научно-технического сотрудничества. — Он произнёс это так, будто зачитывал пресс-релиз. — Разработка автономных боевых систем в полевых условиях.

— Робот — ваша работа, — это был даже не вопрос.

— «Анри Четвёртый», модель третья, — в голосе француза прорезалась гордость изобретателя. — Плазменная пушка, адаптивная бронезащита, автономное наведение. Между прочим, вы уничтожили единственный рабочий