Князь Медведев. Дело рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

И тут я услышал шёпот. Тихий, на самой грани восприятия, идущий не снаружи — изнутри.

— Хозяин разбудил. Готова служить.

— Кто вы? — Мой мысленный вопрос остался без ответа.

По наитию вложил один балл Силы Мысли в свой вопрос.

Шёпот окреп. Появилась размытая картинка. Девушка невероятной красоты в коктейльном платье стального цвета. Она кокетливо произнесла:

— Хозяин забыл свою «Порхающую Вамп». Это так грустно, — и надула губки.

Рядом возник смазанный силуэт гнома. Коренастый, бородатый, с кулаками размером с мою голову.

— Хватит вешать лапшу на уши хозяину, — рыкнул он. — Я Ухнеб. Категорически приветствую.

Девушка обиженно отвернулась.

— Хотелось бы конкретики, — мысленно сказал я. — Кто вы? Что можете? И почему «хозяин»?

— Начну с последнего, — степенно проговорил гном. — Со времён осознания себя служим роду Медведевых. Ты активировал родовой перстень Основателя. Значит, ты — хозяин.

В разговор вмешалась Вамп:

— Мы самое совершенное и прекрасное оружие этой вселенной, — её голос завораживал, а принятая поза мыслительную деятельность не стимулировала.

— Тьфу на тебя, мелочь летающая! — в сердцах рыкнул гном.

— Но-но! — рассерженно прошипела Вамп. — Попрошу без оскорблений! Дубина неотёсанная!

Неожиданно картинка исчезла, а шёпот снова стал неразборчивым. Я вложил в желание продолжить разговор еще один балл Силы Мысли. Картинка скандалящей парочки снова проявилась.

— Хватит, — мысленно прикрикнул я. Тратить баллы на их перепалку было непозволительной роскошью. — Отвечает Ухнеб. Кратко.

Вамп обиженно скрестила руки на груди.

— Мы — великое творение рода Медведевых, — гном приосанился. — Оружие, способное поразить врага любой силы. Но нас должно быть четверо в одних руках. Я, Ухнеб, — телескопическая дубинка. Порхающая Вамп — метательный нож. Секач — меч. Голодный Тростник — копьё. По отдельности мы просто хороши. А вместе — оружие, которому нет равных.

Стихи Плутарха зазвучали в памяти совсем иначе. «И создал для начала меч, затем копьё и острый нож. А из остатков он собрал жезл, повергающий врагов». Похоже, это не детская сказка, а инструкция.

— Где искать остальных? — задал я вопрос. — И как их опознать?

— Где искать — не ведаю, — гном развёл руками. — А опознать — так же, как и нас, через перстень. Он выбросом энергии их разбудит.

Меня насторожило нарушение логики в его словах. На минутку задумавшись, я понял, в чём дело:

— А почему кольцо сразу не среагировало на тебя?

— Так оно только на пару реагирует. Я и Вамп, Секач и Тростник.

— То есть если я найду, скажем, Секача, — сделал я вывод, — то без Тростника в другой руке опознать его не смогу?

— Верно, — кивнул гном. — Только парой.

Замечательно. Стану коллекционером мечей и копий. Энергия Силы Мысли подошла к концу. Картинка исчезла.

Стоп. А ведь, кажется, есть способ попроще. Звёздочка идентификации тихо мерцала на периферии зрения. Навёл прицел на нож в руке. Нажал «Опознать».

Метательный нож. Обоюдоострый.

И всё? Серьёзно?

Навёл на дубинку.

Телескопическая дубинка. Ударно-дробящее оружие.

Ни слова про особые свойства и мифическое оружие. Система видела обычный нож и обычную палку с шариком. Похоже, что маскировка этих артефактов на уровень выше моего функционала опознавания.

Ладно. Буду разбираться с этим позже, а пока пора заняться насущными проблемами.

Под ногами валялся парализованный нехороший француз. В коридоре у стены, замурованный в кокон серебристой сети, сквернословил Плутарх. Чувствуя себя абсолютно здоровым, я двинулся к напарнику. Сеть легко поддалась напору ножа, — Вамп прошла сквозь неё, как через паутину.

Освобождённый Плутарх достал из инвентаря секиру и с нехорошими намерениями направился к французу. Остановить его удалось с трудом.

— Он нам ещё пригодится, — убедил я приятеля. — Живой учёный полезнее мёртвого.

Плутарх, судя по выражению лица, был категорически не согласен, но подчинился.

Пока напарник надевал на парализованного маркиза его же наручники, я прошёл к сейфу. Хорошо, что де Макрэ не успел его запереть. Внутри обнаружился знакомый металлический чемоданчик. Тот самый, с ампулами мутагена, который Гнедич передал финнам. Пять ампул. Радиус поражения каждой — двадцать пять километров. Шестьдесят пять процентов мутации всего живого.

Такому подарку место только в инвентаре. Туда же отправил стопку документации по разработкам француза. Инвентарь протестующе звякнул, сигнализируя о перегрузе.

Странно. По моим прикидкам, места там хватало с запасом.

Как выяснилось, чемоданчик с мутагеном заполнил половину оставшегося объёма. Видимо, защитная оболочка ампул добавляла «вес». Решать эту проблему сейчас не было времени.

Чтобы снять перегруз, надел на левую руку пять колец, добытых в проколе, где мы с Кэт брали яйцо грифона. Мелочь, но инвентарь перестал сковывать движения.

Пора было искать выход.

Плутарх, срывая раздражение, методично крушил секирой лабораторное оборудование. Я его понимал, но времени на данную «терапию» не было.

Нацепив де Макрэ наручники ещё и на ноги, я оставил его в лаборатории под присмотром разъярённого Плутарха. А сам направился к стене напротив. Именно в этом месте старушка-националистка открывала стену.

Поиск способа открыть дверь затягивался. Я уже прикидывал, не попробовать ли Ухнеба на прочность, когда с лёгким звоном стена разъехалась в стороны.

За ней открылся тоннель с рельсами, уходящий в темноту. У платформы стоял вагон, больше похожий на карету представительского класса.

А прямо напротив меня перед вагоном стояла очень удивлённая печально знакомая нам старушка. За её спиной две охранницы придерживали скованного наручниками пленного.

Дубинка материализовалась в руке и мгновенно развернулась в боевое положение. Горизонтальный удар встретился с голубоватой защитой — точно такой же, как у француза. Дубинка сработала хорошо. Старушка была крепенькой, но лёгкой.

Её как следует приложило о стену тоннеля. Аккурат в открытый электрощиток. Надо будет потом поблагодарить электрика, который оставил его открытым.

Проследить, как дальше сложилась судьба старушки «на проводах», мне не дали две охранницы.

От их выстрелов я ушёл за шахту лифта. Остекление шахты и кабины покрылось трещинами и потекло мелкими ручьями, оставляя целым лишь металлический скелет этого сооружения.

Выстрелы прекратились. Они заходили с двух сторон.

Зажмурившись от стеклянной крошки, я рванул в лабораторию. Проскользнул за стол с химпосудой и достал Вамп.

Первая охранница влетела в лабораторию на полном ходу. Нож вошёл ей в глаз. Вторая, подхватив падающее тело, загородилась им, как щитом.

Я упал за стол. Два выстрела. И тишина.

Осторожно выглянул. Плутарх, выскочивший из лаборатории на звуки стрельбы, с каменным лицом вытирал кровь второй охранницы с лезвия секиры.

В поле моего зрения чуть дальше в холле попала подгоревшая фигура старушки. Остатки голубоватого кокона мерцали на её плечах, истаивая. Защита спасла старушке жизнь, но явно забрала последние силы. Застывшие черты лица, холод выцветших глаз. Скрипом металла по стеклу прозвучал её безэмоциональный голос: