Князь Медведев. Дело рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

Тайная база и всего два подвыпивших охранника. Моему удивлению не было предела.

— А кроме этих двух бойцов, точно никого нет? — уточнил я.

— А мне откуда знать, — нахохлилась дракоша. — Я диверсию ела. Ещё вопросы?

Я тяжело вздохнул.

Сел за пульт. Потянул рычаг вверх. Вагон тронулся, набирая скорость. Справа на стенке тоннеля мелькнула светящаяся отметка 40. Сбавил ход.

Усадил Тайво на сиденье. Сам вооружился Вамп и Ухнебом, занял место у открытых дверей. За мной встал Плутарх с секирой. Задача простая — ликвидировать обоих охранников раньше, чем они подадут сигнал тревоги.

Тоннель сменился сумерками. Вагон неожиданно выскочил на свет уходящего дня. Скорость упала до пешеходной, а через пару минут вагон замер у небольшой платформы с пристроенным к ней ангаром.

Я покинул вагон раньше, чем тот окончательно остановился. Бросился к открытым дверям.

Успел вовремя. В проёме появился крепенький безбородый парень с улыбкой на лице.

Получив шипастым шариком Ухнеба в лоб, он тихо осел на пороге. Не тормозя, я перепрыгнул тело и влетел в комнату с мониторами.

Ан нет… не влетел.

Сработало предвидение.

В комнату я ворвался перекатом. Автоматная очередь прошла над головой. Вамп метнул из неудобного положения. Впрочем, она и сама помогла, чуть ускорившись в полёте. Нож пробил глаз бойца и достал до мозга, не дав ему дотянуться до тревожной кнопки.

Проскочивший мимо комнаты Плутарх ворвался в следующее помещение.

— Миша! — крикнул он. — Тебе надо это видеть.

Прежде чем направиться к нему, я бросил взгляд на экраны. Сюда стекалась картинка со всех камер наблюдения. Надо будет вернуться и проанализировать обстановку по камерам, прежде чем двигаться дальше. Забрав Вамп, я направился к Плутарху.

Войдя в зал, с трудом погасил ярость, рванувшую из глубин души.

Небольшая арена в центре. Косой крест — руки и ноги женщины прибиты к нему. Два ряда скамей с прикованным к ним десятком пленных.

Страх, ужас, безнадёжность. Всё это читалось на лицах несчастных.

Вошедший следом Тайво согнулся пополам, и его вывернуло наизнанку.

Мы молча переглянулись с Плутархом. В его глазах я прочёл то же решение, что и в своих. Сотворивших такое тварей будем ликвидировать на месте.

Вдвоём мы сняли женщину с креста. Я вернулся в комнату с мониторами. Плутарх и Тайво занялись остальными пленниками.

Разобраться с принципом работы следящей системы удалось быстро. Переключая камеры, наткнулся на картинку с полигона. Сорок татуированных белобрысых качков проходили полосу препятствий — покруче, чем у нас в Академии. Камуфляжные штаны и тяжёлые берцы составляли их гардероб.

Татуировки у всех были разные, но одна — на груди, в районе сердца, — повторялась. Это был череп с костями. Как пиратский флаг древних времён.

Судя по периодически применяемым мудрам, среди бойцов не было никого ниже пятого ранга.

Казарма пустовала. На каждой из двух вышек торчало по дежурному бойцу. В оружейной сидел пожилой вояка. В столовой повар с помощниками накрывал столы — примерно на весь отряд с полигона.

Прикинув расклад, я пошёл к ребятам и пленным.

Плутарх с Тайво успели освободить тех, кто был в цепях, и даже, благодаря дракоше, снабдили их водой и хлебом. Пленные оказались людьми опытными. Поборов голод, размачивали хлеб и ели маленькими порциями. Плутарх и Тайво суетились возле снятой с креста женщины.

— Всё настолько плохо? — Плутарх вздрогнул от моего голоса и, поморщившись, кивнул. — Узнали, кто они и как сюда попали?

Ответил Тайво. Плутарх в это время сложил мудру и направил едва заметную зелёную волну в умирающую.

— Егеря из личного полка его императорского величества. Предатель привёл их в ловушку. Командир, — Тайво кивнул в сторону женщины, снятой с креста, — успела его прибить. Но…

Плутарх снова пустил исцеляющую волну и обессиленно осел на пол. Женщина так и не пришла в себя. С виду вообще ничего не поменялось, и она умирала.

— Всё. Я пуст, — сквозь зубы процедил он. И, не отрывая взгляда от командира Егерей, добавил:

— Это моя родная тётка. Серафима.

Вот это поворот!

Мне тоже было жаль эту женщину. Но сейчас надо думать о живых. Если нас обнаружат — мы последуем за ней.

— Так, Плутарх, доставай флаконы француза.

Мой жёсткий тон задел страдающего Плутарха. Он вскинулся, собираясь ответить резкостью, но, встретив мой взгляд, передумал. Вытащил из инвентаря пять флаконов с черепами.

Эти черепа были очень похожи на татуировки националистов. Ну что ж, пришла пора им встретиться друг с другом.

Взяв первый флакон из рук Плутарха, я активировал способность опознания артефактов.

Модифицированная слизь аномальной пиявки.

Парализация двигательной функции на 24 часа.

— Есть на чём записать? — обратился к Тайво.

Тот сорвался с места и выбежал в комнату слежения. Вернулся через пару минут с пачкой бумаги и карандашом. Под мою диктовку записал действие первого флакона, завернул его в лист и отложил. Все с интересом наблюдали за нашими действиями.

— Как ты это делаешь? — Вопрос Плутарха застал меня врасплох.

— Тайна рода, — универсальный ответ легко сорвался с языка.

Активировал опознание на второй флакон.

Изменённая методом разложения кровь аномальной игольчатой пустельги.

В 70 % случаев — взрывная регенерация. В 30 % — случайная мутация.

Следующий.

Яд аномальной квакши.

Не имеет запаха и вкуса после четырёхчасовой термообработки

и двойной перегонки.

Смерть наступает через час после применения.

Похоже, это то, что нам нужно. Решил проверить оставшиеся два флакона. Но звёздочка идентификации потускнела. Попытался мысленно нажать — не реагирует. Ещё раз. Глухо.

Пришло сообщение от Слова:

Обнаружены множественные попытки активации модуля идентификации.

Действие невозможно.

Ресурс модуля при текущем состоянии магоканалов: 5 сканирований в сутки.

Следующее сканирование доступно через 24 часа.

Вот оно как. А Люций-то про лимит и не упоминал. Хитрый старикан.

Надеюсь, он выберется из той дыры, в которую угодил после нападения крылана, и мы с ним встретимся и договорим.

Взяв флакон с ядом, я уже собрался вернуться в комнату слежения. Но взгляд упал на умирающую.

— Ты — её ближайший родственник, — сказал я Плутарху. — Решай.

Передал ему флакон с кровью игольчатой пустельги.

— В случае мутации — убей.

Плутарх молча принял флакон. Руки у него дрожали.

Вернувшись в комнату слежения, я мысленно позвал дракошу. Она появилась, тяжело пыхтя под увесистым пакетом.

— Дракоша маленькая, но заботливая, — проворковала кроха. — Никто, кроме меня, хозяина не накормит.

Это было настолько трогательно, что напряжение от навалившихся проблем отступило на задний план.

— Красавица ты моя, — я ласково погладил её по загривку.

— Ты меня хвали, хвали! Я это ужас как