Князь Медведев. Дело рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

Непроглядная ночь раскрасилась в чёрно-серое полотно. Силуэты, контуры, тени.

— Сиди здесь, — прошептал я.

Смазанная фигура Плутарха согласно кивнула.

Я тихо двинулся к бетонному забору, пробираясь вдоль вагона. Легко перемахнул двухметровую ограду. Мелкий холодный дождь поначалу приятно освежал, но через пару минут к нему присоединился северный ветер. Передёрнувшись от озноба, я ускорил движение к ближайшей вышке.

Собранная из бруса, она тёмным монолитом поднималась на фоне туманного болота. Наверху угадывался пулемётный балкон.

Прожектор начал рыскать световым пятном по территории, когда я уже вплотную прижался к широкому основанию вышки и оказался в мёртвой зоне. В высоту вышка оказалась метров пятнадцать-двадцать. Гостеприимно приоткрытая дверь внутрь доверия не вызывала.

Сделав пару глубоких вдохов, я напитал организм кислородом. Нащупал первую выемку в стене, за которую можно уцепиться кончиками пальцев. Мелькнула мысль, что сейчас пригодились бы когти химеры. Кончики пальцев налились знакомой тяжестью. Вылезшие когти с тихим шуршанием впились в вышку.

Значит, мы точно в аномалии!

Тихим пауком я поднялся почти до самого верха.

В шелест дождя вплетались два взволнованных голоса. Финский я выучить так и не успел, но по эмоциям считывалось ясно, что бойцы на взводе.

Освободив одну руку, удерживал тело на второй. Ещё раз порадовался укреплённым мышцам и костям. Свободной рукой тихо поскрёб по стене вышки, снимая стружку когтями.

Молодой боец высунулся и вытаращенными глазами уставился на меня.

Взмах свободной рукой — и его голова всё с тем же удивлённым выражением отправилась к подножию вышки. Истошный крик второго резанул по ушам. Сместившись вбок, я кувырком выскочил на площадку. Второй боец, бросив пулемёт на треноге, нервно попытался выхватить из кобуры пистолет.

Так, психуя, и умер.

Я передвинул пулемёт по направляющей в сторону второй вышки. Стрелять мешали отросшие когти. Пальцы просто не ложились на спусковой крючок. Призвав из инвентаря Вамп, попытался их срезать. Неудачно. Ни на когтях, ни на ноже — ни царапины.

Направил в Вамп один балл Силы Мысли.

— Хозяин, ты когда последний раз маникюр делал? — с сарказмом поинтересовалась она.

— Давай чуть позже обсудим мой внешний вид. Лучше подскажи, как избавиться от этих коготков, — я торопился.

Ночное зрение постепенно сходило на нет.

— Нужна энергия, — капризно заявила Вамп. — Без неё никак. Та же, что и для беседы. Причём минимум пять единиц.

Перекинул ей ещё шесть баллов Силы Мысли, и Вамп принялась за когти.

— Как мастер ногтевого сервиса рекомендую регулярные гигиенические процедуры, — никак не могла угомониться она. — Увлажнение, полировка. И настоятельно советую яркий красный лак. Он прекрасно скроет кровь, попавшую под ногти.

— Ты работай. Шутки шутить в следующий раз будем.

Убрав срезанные когти и Вамп в инвентарь, я пристроился за пулемётом. Перенаправил прожектор на вторую вышку и дал длинную очередь.

Прожектор осветил медленно разваливающуюся площадку на второй вышке. И — тишина.

Если я правильно запомнил расклад по экранам, из противников остались повар и два его помощника. Не бойцы.

Вернувшись в ангар, чуть не получил пулю от замаскировавшегося у двери Плутарха. Он опустил пистолет и выдохнул.

Вскоре подтянулись Серафима с егерями. Быстро сориентировались, что выход из арсенала свободен. На Серафиме теперь была вражеская армейская форма со споротыми знаками различия. Из вооружения — короткоствольный автомат и пистолет в кобуре на поясе.

Явное пренебрежение ко мне как к бойцу у неё пропало. Взгляд, которым командир окинула вышку и развалины второй, сказал больше слов.

— Князь, предлагаю на ночь переместиться в арсенал, — вежливо предложила она.

В ангаре включилось аварийное освещение. На мою удивлённо вздёрнутую бровь Серафима пояснила:

— Ребята в арсенале подключили резервный генератор.

Решив отложить все непонятки на потом, я хотел одного — привести себя в порядок и хоть немного передохнуть. Мы направились к выходу на территорию базы. Я шёл первым. Темноту сырой ночи разгонял мощный фонарь, который притащила Серафима. Она замыкала нашу тройку.

Её хриплый вскрик — и в моей свободной руке появился Ухнеб.

Луч фонаря метнулся, выхватив из темноты скалящегося повара и лежащую у его ног Серафиму. Ещё когда рассматривал его на экранах в комнате слежения, удивился его внешнему виду. Худой до безобразия повар — это нонсенс. Еще и всё время себе рот и нос платком вытирал.

Плутарх, не раздумывая, выпустил в него весь магазин. Пули, повисев в воздухе возле повара, осыпались на Серафиму.

Улыбнувшись нам улыбкой патологоанатома, тот хитро сложил руки перед лицом и двинулся в нашу сторону.

В свете фонаря переливающиеся частицы пыли, сорвавшись с рук повара, устремились в нашу сторону. Капли дождя испуганными мошками разбегались от этой дряни. Мгновение — и его магия достигла нас.

Мышцы сковал столбняк, а оружие само вернулось в инвентарь. Невозможно оказалось даже моргнуть. Я перестал контролировать своё тело.

Глава 11

Людоед

— Взяли эту бабу, — повар указал на находившуюся в отключке Серафиму, — и следуйте за мной.

Тело двинулось само, подчиняясь чужой воле. Ноги переставлялись механически, руки подхватили Серафиму. Я наблюдал за собственными действиями, как пассажир с заднего сиденья автомобиля.

Мой блок против ментальных атак и сопротивляемость ядам работали на перегрев. Подключил даже новое свойство крови, выдавливая отраву через поры кожи. Усиливающийся дождь стал спасением от липкой и вонючей субстанции, выступающей на моей шкуре.

Я вернул контроль над телом, когда мы вошли в рабочую зону кухни и положили Серафиму на разделочный стол.

Тупо решать проблему силовым методом было опасно. Повар уже преподнёс сюрприз, и переть на него плохо видящим носорогом не стоило. Поэтому я делал вид, что по-прежнему нахожусь под его контролем, и ждал подходящего момента.

Вытерев рот платком и плотоядно рассматривая Серафиму, повар, не поворачиваясь к нам с Плутархом, приказал встать возле стены. Плутарх механически выполнил команду. Я изобразил то же самое, но встал не рядом с ним, а чуть в стороне. У включённой плиты.

Враг подошёл к столу, на который мы положили Серафиму, и влил ей в рот какое-то зелье. Она распахнула глаза и зло уставилась на склонившегося над ней мучителя. Мы стояли рядом и хорошо видели её лицо. Злость сменилась паникой, когда она поняла, что тело не слушается.

— Гляжу, ты меня не узнала, — мягким ласковым тоном начал повар. — А ведь благодаря тебе, красавица, маркиз из рода Лектер стал вот таким уродом.

Он провёл платком по своему кривящемуся в улыбке лицу с множеством шрамов.

— Вот спрашивается, кому в Российской империи помешали мои гастрономические пристрастия? Ну