Позывной "Аббадон" - Екатерина Воробьева

- Ну уж хренушки. Так просто я отсюда не уйду.

Джин решила мстить. Ну, или хотя бы просто слегка запугать профессора, чтобы в будущем он не создавал Аве сильных проблем.

***

С чувством выполненного долга Говард вернулся в свой кабинет.

Когда ему доложили, кто проник в стены его центра все нутро начальника вскипело лютой ненавистью.

Вояки. Он ненавидел их всем своим существом. Грубые, неотесанные, мерзкие убийцы, готовые резать налево и направо все, что движется. Они без разбора, суда и следствия убивают любого, на кого покажет пальцем их генерал или безумец король.

Еще в юные годы, когда он воочию увидел, что делают люди из корпуса со своими рекрутами, у него появилась первая седина на висках. Став руководителем Научного центра, он всяческими средствами пытался изменить положение дел, отказаться учувствовать в том безумии, которое творят военные. Но не так-то просто сломать многовековой устав и изменить мир. А еще сложнее изменить законы магии.

Он с трепетом и любовью оглядел свой рабочий кабинет. Просторный, светлый, с большими окнами, выходящими на город. Хвала небесам, из его окон не было видно дворца, который нагонял жути на профессора каждый раз, когда он видел это каменное, мрачное сооружение.

Сев за свой рабочий стол из прочного голубого стекла, он качнул маятник, что стоял возле компьютера и который так успокаивающе действовал на него.

Завороженный качающимся из стороны в сторону шариком, Говард не заметил, как позади него качнулись тени, словно кто-то раздвинул их невидимой рукой. Они еле заметно колыхнулись и встали на место.

Профессор очнулся, лишь когда его горла коснулась холодная острая сталь.

- Привет, профессор. – тихо замурлыкала Джин.

Воспользовавшись теневым разломом, она вошла в хрупкое, тонкое пространство между мирами. Это позволило ей обойти всю систему безопасности здания, остаться незамеченной и спрятаться в тенях кабинета профессора.

Даже если она сейчас решит убить его, никто не узнает, что это была она. Будут подозревать, ведь лишь она обладает теневым разломом на всем Зартане, но доказательств никаких, никогда не найдут.

- Мерзкая, маленькая тварь! – простонал Говард настолько громко, насколько позволяло лезвие ножа возле глотки.

- Тихо, профессор. Мы же не хотим заляпать твой красивый стол кровью. – ее голос был спокойным, тихим даже слегка убаюкивающим – А поверь мне на слово, мой нож настолько острый, что пропорет твою нежную кожу так легко, как сливочное масло.

- Да плевать! – процедил он – Ты же пришла меня убить. Так к чему все эти телячьи нежности?

- Убить? – удивилась Джин –Я лишь пришла предупредить, чтобы ты больше никогда не смел говорить с мисс Ливай в неуважительном тоне. Зачем мне тебя убивать?

- Вам, «черным», без разницы за что, когда и кого убивать. Вы это делаете из жажды крови и насилия. Вы все такие. Монстры!

Каждое его слово брызгало как яд, целясь в самое сердце и душу майора. И если бы у нее была душа, если бы она могла испытывать привычные обычным людям чувства и эмоции, у него получилось бы попасть в цель.

- Монстры?! – захохотала Джин звонким смехом – Позволь тебе напомнить профессор, но именно с помощью тебя создают вот таких вот «монстров» как я.

Кайд нервно сглотнул, и его кадык царапнуло острое лезвие. Ее справедливое обвинение тугим узлом скрутилось внизу живота.

- Считаешь меня безжалостным убийцей? – ее тон становился тише и жестче – Да, так и есть. На моих руках много крови. Но ни одной капли невинной. А сколько невинной крови на твоих руках, профессор?

Ее горячее дыхание опаляло его ухо. Ее слова заставляли леденеть кровь в его жилах. Ведь все, что она говорила, было правдой. Жестокой, ужасающей, пугающей и неотвратимой правдой.

- Ты ведешь счет своим жертвам? Я вот веду. – гордо хмыкнула она – Давай померимся, у кого больше? Ты назовешь свое число, а я свое.

- У меня нет выбора. – прорычал он – Я не могу это остановить.

- О! Это так ты себя успокаиваешь, когда вводишь инъекцию? – с сарказмом протянула Джин.

Злясь от его глупых оправданий, она плотнее прижала нож к его горлу, и на лезвие упали первые капельки крови.

- Это твоя рука вводит инъекцию. Твоим шприцом. Твоим раствором. Под твоей крышей. Это ты четыре раза отправлял меня на тот свет.

Ее трясло от злости, и Говард это чувствовал. Чувствовал, что ситуация накаляется, и она могла с катастрофической легкостью, одним движением лишить его жизни. А правда заключалась в том, что это он создал ее.

- Ты вводила ее добровольно. – напомнил он ей.

- Три раза – да. Но самый первый раз…. Ты помнишь, как я просила, умоляла, рыдала этого не делать? Помнишь?

Она не удержалась, и убрав нож, крутанула его стул, развернув профессора к себе лицом.

Он встретился взглядом с синим пламенем ярости ее глаз. И узел страха и стыда скрутился в животе еще туже.

Да, он помнил тот день. Ей было всего восемь, когда маленькую белокурую девочку привели в лабораторию, положили на кушетку, связали руки и ноги чтобы она перестала вырываться, и ввели инъекцию, которая остановила ее сердце.

Перед этим она громко плакала, из ее сине-зеленых глаз ручьями текли слезы. Она умоляла, просила не делать этого. Молилась всем богам, которых знала на тот момент. Но он все равно убил ее. Ввел инъекцию, которая остановила ее сердце и ввела тело в клиническую смерть.

Маленькая Джиневра смогла выбраться с той стороны. Нашла выход, прихватив с собой новую магическую способность. Ее сердце снова заработало, но в тот день она поменялась навсегда. Утратила что-то очень жизненно важное. И с каждой последующей смертью она менялась все сильнее и сильнее, обретая при этом новые способности.

Учитывая то, что Джин смогла выбраться из лап смерти, были и те, кто не смог. Те, кто навсегда заблудились в темноте лабиринта и остались лишь мрачным, постыдным воспоминанием Говарда Кайда.

- Мне жаль! – тихо проговорил он.

- Жаль? – рявкнула она ему в лицо – Тебе жаль?!

Кроваво-красная капиллярная сетка начала расползаться по ее глазам, говоря о том, что майор Торингейл теряет над собой контроль.

От этого зрелища Кайду стало не просто жутко, а безумно страшно. Пред ним стоял солдат, практически полностью потерявший душу и человеческие эмоции. Не зря она считалась самой опасной и непредсказуемой.

Увидев