Корсаков. Том 3 - Владимир Кощеев

расправился с ним собственными руками. Буду ли я действовать так же, когда узнаю, кто стоит за твоей бедой? Пока что не знаю, но я обязан сделать всё, чтобы ты могла жить спокойно и быть счастливой.

Матушка покачала головой, в её глазах застыли готовые сорваться слёзы. Однако она подняла подбородок, не позволяя им пролиться. Я подошёл ближе и обнял её, машинально отметив, что я стал выше, чем она.

Я повзрослел во второй раз, и снова это вижу наглядно. Я взрослею, у меня впереди вся жизнь, а время матушки идёт, и я хочу, чтобы отведённые ей годы прошли не в страхе, а под знаком счастья и радости. Это значит, что пора брать всё в свои руки и позаботиться о своей семье, как подобает настоящему мужчине. А что для этого придётся сделать — не так важно.

Матушка прижалась ко мне, положив голову на моё плечо. Я сразу же почувствовал, как ткань сорочки намокла, и погладил мать по спине. Ничего говорить не требовалось, так что мы просто стояли в объятиях друг друга несколько минут, прежде чем матушка успокоилась и была готова продолжать разговор.

— Ты выйдешь за графа Никитина? — спросил я, продолжая гладить матушку по спине.

— Нет, — ответила Анастасия Александровна. — Он потребует, чтобы я перестала быть Корсаковой и стала Никитиной. А я не для того преодолевала все проблемы, возвращая себе собственный род, чтобы отказываться от этого снова. И не хочу даже думать об этом.

Я кивнул, чуть сильнее обнимая её, чтобы она поняла, что я не осуждаю её выбор. Матушка сделала для нас с Катей слишком многое, чтобы мы действительно давили на неё в таком вопросе.

— Это значит, что у великого князя есть шанс? — спросил я.

Она ударила меня кулачком по плечу.

— Нет, Ваня, я никогда не выйду за него замуж, — отстранившись от меня, заявила Анастасия Александровна. — Может быть, двадцать лет назад он и был привлекательным мужчиной, но с тех пор он слишком изменился, чтобы я всё ещё видела в нём того же молодого человека, с которым мы вели остроумные беседы за бокалом вина.

Я кивнул, принимая её выбор.

— Что ж, тогда будем искать тебе другого подходящего мужа, — озвучил я. — В конце концов, любой род захочет породниться с Корсаковыми, когда я стану женихом Дарьи Михайловны.

Она тяжело вздохнула, и я почувствовал, как в ней вновь поднимается страх. И это доказывало, что воздействие, которое на неё оказали, не прошло до сих пор. Стоило матушке только подумать о том, чтобы оказаться рядом с правящим родом, и она начинала бояться.

— Ты уже всё решил, — кое-как взяв себя в руки, тихо произнесла она.

— Да, матушка, — подтвердил я. — Но тебе пока рано переживать. Лопухин вон уже считал себя будущим императором, а теперь у них вряд ли есть силы хотя бы удержать собственную власть внутри семьи. Многое может измениться, ни я, ни Долгоруковы ещё не готовы объявить о нашем браке. Так что можешь расслабиться, время расставит всё по своим местам. Кто знает, может быть, наследница престола разлюбит меня, когда мы получше узнаем друг друга, и никакого брака не будет вовсе.

Матушка отстранилась от меня и взглянула в глаза, для чего ей пришлось поднять голову.

— Ты в это не веришь.

Я пожал плечами.

— Она мне нравится, — повторил я. — Но сейчас для меня главное не возможность стать консортом, а узнать, кто виновен в том, что с нами случилось и наказать его. Как это сделать, буду думать после того, как у меня появится точная информация. А теперь нам пора идти спать, мам, день был долгим и тяжёлым.

Она кивнула, ещё раз обняла меня и, встав на носочки, поцеловала в щёку.

— Я всё время забываю, что ты уже взрослый, Ваня.

Я улыбнулся в ответ.

— Для тебя я всегда буду твоим маленьким сыночком, а ты — самой лучшей на свете женщиной. Потому что ты моя мама.

Глава 7

— Доброе утро, Всеволод Серафимович, — поприветствовал я своего куратора.

Метёлкин кивнул мне, не отрываясь от стаканчика кофе, к которому натурально присосался. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять — даже целительский дар не смог помочь ему восстановиться до конца после вчерашнего дня.

— Утро доброе, Иван Владимирович, — ответил он, прежде чем отправить пустой стаканчик в мусорку. — Сегодня у нас всего шестеро пациентов, зато каждый — настоящий кладезь. Надеюсь, вы хорошо отдохнули за эти дни и готовы работать?

Я кивнул, не став спрашивать, почему Метёлкин в таком состоянии.

Он не лез в мою жизнь, не давал непрошеных советов и оставался в рамках профессиональной этики. Мне следовал поступать так же. Не потому, что мне плевать, просто именно это будет проявлением уважения к моему куратору. Что там происходит за пределами службы, это личное дело каждого, главное — результат.

— Тогда поехали, нас ждёт тяжёлый, но крайне интересный день, — кивнул он, и мы вместе вошли в лифт, ведущий на подземную парковку.

Сегодня нас снова должен был везти Сергей, тот самый шофёр, который достался мне в первый день службы. Он улыбнулся мне и чуть склонил голову, проявляя уважение к титулу и при этом не обращаясь вслух по нему, сохраняя видимость, что всё в профессиональных рамках.

Всеволод Серафимович первым сел на заднее сидение и потёр переносицу. Я пристроился с другой стороны и достал рабочий планшет. Признаться честно, слова куратора меня заинтересовали. Шесть пациентов вместо двадцати с лишним — это само по себе любопытно.

— Посмотрите-посмотрите, — кивнул мне Метёлкин. — Сегодня у вас редкая возможность, такое нечасто случается. Обычно приходится ждать подобного пациента несколько месяцев, а то и лет. А здесь сразу шестеро.

Я открыл данные первого пациента.

Гений Владислав Никитич, дворянин двадцати трёх лет, одарённый со склонностью к стихии земли. Магические ожоги третьей степени, правая рука сожжена дотла.

Я не стал спрашивать, где он так покалечился, а перешёл к следующему, уже представляя, что увижу.

Глушков Александр Романович, дворянин двадцати двух лет, маг воды. Магическое обморожение IV степени обеих рук, с потерей обеих кистей.

Я открывал одного пациента за другим, и у всех была примерно одна и та же картина. Это были молодые маги, которым не повезло пострадать от таких же одарённых. И в каждом случае травмы оказались крайне серьёзными. Это не уровень школьных шалунов, которые только осваивают собственные силы и потому могут навредить окружающим и себе, здесь всё намного серьёзнее. Я бы