"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

заказом. На дне широкого кувшина плескался раствор ацетата меди с небольшой примесью уксусной кислоты. Пока мастера лепили этот кувшин и плотно крепящуюся к нему крышку, мы с Диким монотонно окисляли медь на воздухе и при нагреве. Потом соскребали черный порошок оксида в кувшин с уксусом и повторяли операцию. Тогда напарник не возражал, это было просто и безопасно. Так, в раствор я установил подставку из деревяшек, а на неё — керамическую чашу со злополучным порошком сульфида калия. В сухом виде тот почти не вонял.

Ну и наконец, самое деликатное. Залил в небольшую клепсидру[19], установленную под крышкой кувшина, расчетное количество воды. Из-под крышки тут же равномерно закапало. Кап! Кап! Кап! Интервал между каплями был секунды две, так что я спокойно пристроил эту конструкцию на кувшин и замазал большую часть щели нагретой смолой щели.

Так, теперь ходу! И подальше отсюда.

Нет, если я всё прикинул правильно, то сероводород будет аккуратно реагировать с ацетатом меди на дне сосуда и наружу не попрёт. Но кто ж мог знать точно?

Часа через два, когда вода уже точно должна была вытечь, видя, что кувшин цел, я разделся догола и рискнул приблизиться. Запашок тухлых яиц лишь слегка ощущался. Отлично! Теперь второй этап. Я проковырял смолу ножом и поднял крышку вместе с клепсидрой. Блин! Ну и вонища! Запах из кувшина был зверский, но не смертельный. Теперь мне надо аккуратно достать чашу с раствором. Воняло от неё достаточно сильно, но я быстро и решительно перелил раствор из неё в клепсидру. Чашу аккуратно уронил на заранее подготовленную кучку сена, а крышку с начавшим капать из клепсидры раствором приспособил назад. Уф-ф! Щели смолой можно не замазывать, так что…

Я подобрал чашу и торопливо, так и не одеваясь, побрёл к ручейку, отмывать её и себя. И лишь после нескольких «подходов к снаряду» я рискнул одеться.

Впрочем, ещё два часа спустя всё пришлось повторять. Только отмывал я теперь клепсидру. Уф-ф, теперь декантировать осадок, промыть его несколько раз водой и можно идти домой, сушить и взвешивать такой драгоценный сульфид меди[20].

Пусть его и вышло чуть больше половины килограмма, но мне для опытов хватит! Эх, сюда бы моих учеников. Сил нет, как хоть перед кем-то хотелось похвастаться, насколько элегантно я решил проблему создания герметичного прибора на технологиях Древнего мира. И проблему работы с ядовитым и вонючим реактивом, кстати, тоже.

Но здесь и сейчас оценить это было некому. «Что ты там придумал, говоришь? Глупости! Делать надо, как предки научили. А им придумывать ни к чему, они всё знают!»

* * *

— Кха! Кха! Кха! — надрывный кашель рвал грудь на части. Тигран не мог поверить, что ночной холод снова не убил его. И ведь не скажешь, что колхи специально издевались над пленником. Нет, ему обеспечили довольно приличные условия в плену. И даже сносно кормили. Но старость не позволяла прогнать болезнь прочь. Раз за разом она шла на приступ, и каждый вечер, засыпая, он не был уверен, что проснётся. Ого, а это что? Помимо традиционной утренней лепёшки ему принесли приличный кусок сыра и миску горячей гороховой похлёбки? Да это дар богов!

Правда, как часто бывает с пленниками, к подарку примешивалась горечь — снова припёрся вождь местного племени.

— Поешь, — дружелюбно предложил тот. Говорил он с акцентом, но понятно. — Мы договорились с твоим братом, тебя выкупают за три десятка добрых клинков!

Пленник от такой новости подавился едой и снова зашёлся в сильнейшем кашле.

— Да от-х… Откуда у него? После вашего набега от рода ничего ж не осталось! Ни людей, ни добра…

— Я просил шестьдесят! — как бы не слыша вопроса, продолжил вождь. — Но брат у тебя упёртый. Тридцать, говорит, или идите вместе с ним козе в трещину! Нету больше! Полмесяца с ним спорим!

— Да у него и столько не может быть! — горячо заверил Тигран.

— У него — не может. Но переговорщику показали жетоны той ветви Еркадов, что в вашем Эрибуни живут, ниже по Хураздану.

— Я ещё не выжил из ума от старости! — проворчал старик. — И помню, как называется разделяющая наши народы река[21], и в каком городе живёт моя родня.

— Тогда ты помнишь, что их слово дороже серебра! — улыбнулся колх.

— Оно дороже даже золота! — гордо проговорил старик и поспешил согреть нутро похлёбкой, пока она горяча. От таких новостей снова захотелось жить. — Хотя и в серебре выйдет немало. В прошлом году за десяток наших клинков в городе платили по три серебряных шекеля[22]. Девяносто монет — это весьма неплохо.

— Ты сам знаешь, что за серебро я их продавать не стану, а раздам своим воинам. Но всё равно, это славный обмен на умирающего старика.

— Тогда дай мне поесть, а то не довезешь живым. Кстати, а где станете менять? Как всегда, чуть выше водопада, возле малой крепости[23]?

— Именно. Выезжаем, как только оседлают осла для тебя. И прошу тебя, продержись до завтрашнего обеда. Это будет в интересах нас обоих!

Уже усаживаясь на осла, пленный глава рода обнаружил, что меняют не только его, но и еще полторы дюжины мужчин, две дюжины женщин и достаточно много детей. Как бы низко ни ценили каждого из них, но сумма выкупа получалась весьма внушительной, уж точно больше, чем за него.

Старик задумался. Годы не притупили его разума, и он понимал, что столько клинков у рода не было. Если только — тут у него вспыхнула отчаянная надежда — без него не нашли новую жилу «чёрного камня».

Он обдумал идею со всех сторон, и пришёл к выводу, что только она может объяснить столь внезапную щедрость. «Нет, за жизнь теперь надо цепляться не только обеими руками, но и ногами!» — решил он. Без него роду с таким богатством не справиться. Гайк, хоть и брат ему, но не осилит.

* * *

Я спокойно стоял и впервые за пару месяцев наслаждался ничегонеделанием. Нет, перерывы в работе у меня случались, была и возможность подумать спокойно, но именно наслаждаться удалось впервые.

И пейзаж соответствовал. Ниже по реке гремел водопад. Или всё же это были пороги? Не скажу, но ревела река там прилично. За ним виднелось озеро. А выше по течению — поросшее камышом болотце, которое мы подвергли «атаке» сероводородом.

Оживляло пейзаж сооружение, которые местные упорно называли крепостью. Но как по мне, крепкая и приземистая башня, сложенная из красного и