Два лика графа Белькурова - Владимир Георгиевич Босин

Нам навстречу попадаются крестьянские телеги, возвращающиеся после торга. Медленно ползут тяжёлые возы с мукой и рыбой. Купеческие приказчики торопят возниц, а босоногие мальчишки с любопытством глазеют на барскую кавалькаду. А когда выехала поперёк дороги тяжелогруженная телега, Тимофей сходу принялся стегать нагайкой и лошадь, и возницу. При этом последний даже не пытался спорить, видел, что виноват и перекрыл дорогу важной персоне.

Ближе к центру города появились и признаки цивилизация. Улицы стали шире и чище, здесь стоят дома торговцев, владельцев мануфактур и чиновников средней руки. Всё чаще вместо деревянных домов стоят каменные красавцы. Но, зачастую низ каменный, а верх традиционно деревянный с резными наличниками и железными крышами кирпично-красного или зелёного цветов.

Глава 7

На заставе нас даже не тормознули, лишь унтер окинул внимательным взглядом и поприветствовал, отдав честь.

Вот теперь стал заметен достаток крупного губернского центра. Вдоль мощёной мостовой стояли лавки: суконные, кожевенные и чайные. Яркие вывески привлекают взгляд гостей города. Уже смеркается и кое-где фонарщики зажигают фонари на высоких столбах. С высоты лошади периодически я вижу отблески речной воды. Чем ближе к центру, тем чаще попадаются солидные каменные многоэтажные дома.С колоннами, фронтонами и строгими фасадами. Это столица немалого региона, я же с любопытством смотрю на богатые кареты, запряжённые четвёркой, а то и шестёркой лошадей. Это видимо междугородний транспорт для сиятельных особ. По тротуару прогуливаются хорошо одеты горожане, важной тенью застыл на перекрёстке городовой. А когда наша кавалькады остановилась, я и не сразу понял, что мы приехали.

В отличии от соседних домов, фасады которых выходят прямо к проезжей части — этот будто спрятался от чужих глаз. Перед нами большая кованная ограда с широкими двухстворчатыми воротами, в которые спокойно проедет широкий экипаж. На каменных пилонах по обе стороны изображён герб. Надеюсь, нашего рода. За самой оградой открывается парадный двор и подъездная алея, подсыпанная гравием. Сам дом отсюда плохо видно, тем более свет горит только в двух окнах первого этажа. Справа заметен каретный сарай с конюшней, там уже мечутся слуги с факелами. Это моему камердинеру удалось докричаться до сторожа.

Проехав по алее, усаженной лиственными деревьями мы остановились у парадного входа.

Если честно, я ужасно устал. Покататься часик на лошади — это совсем не то, что целый день просидеть в седле. Вот я к концу путешествия и спёкся. Не слушая встречающих, бросил поводья слугам и поднялся по ступеням, механически переступая ногами пошёл вслед за Митрием.

Дальше помню очень смутно — меня раздели, помогли ополоснуть лицо и руки, и я отрубился в новой для меня постели, в новом и пугающем неизвестностью месте.

Проснулся не от привычного гомона пернатых за окном, а от некоего фонового шума крупного населённого пункта. Тут приглушенные звуки большого дома смешиваются с уличными. Чётко слышен колокольный перезвон, сразу вспомнилось, что я на новом месте. И как только я предпринял попытку встать, сразу открылась дверь в мою опочивальню и стремительно зашла миниатюрная женщина. За нею следуют как цыплятки за курицей две женщины-служанки.

Странные дела, за дверью мелькнуло лицо Митрия, но сюда он не сунулся. Просто сидит и ждёт указаний. А в имении именно на нём лежала обязанность меня приводить в порядок к завтраку. Или же к утренней разминке. А тут явно верховодит эта женщина. Причём она мне смутно знакома, особо этот глубокий голос с удивительно чёткой артикуляцией.

Даме, судя по всему, немало лет. Седой волос благообразно уложен в затейливую причёску. Несмотря на наличие пышных юбок, заметно субтильное сложение её сухого тела. Да и росточек у неё совсем детский, своим помощницам по плечо будет. Черты лица заострённые, но смотреть на неё довольно приятно. Видимо благодаря светло-зелёным очень подвижным и умным глазам.

— Сашенька, как я рада тебя видеть, — женщина быстро подошла ко мне и чмокнула как ребёнка в лоб. Впервые меня в моём графском теле кто-то по-простому называет на «ты» и вот так лихо целует в лоб.

Может родственница или кормилица?

Вскоре всё выяснилось, Зоя Тихоновна бессменная экономка этого дома. Ещё мой дед Карл Шарлевич, взял её девчонкой в свой дом. Мой отец вырос на её глазах. Ну и я получается тоже могу считать её почти членом семьи.

Женщине достаточно одним взглядом и скупыми движениями рук руководить своими служанками. А уж голос у неё уникальный, я бы сказал лекторский, профессиональный. Я так увлёкся наблюдением за нею, что только автоматически отметил присутствие двух довольно молодых и интересных особ. Служанки неплохо смотрятся в форменных платьях с передничками и накрахмаленными чепчиками. Именно они помогли прийти в себя, умыться и уже с помощью Митрия одеться к столу.

Не знаю, мой режим в имении был иной. Я рано вставал, в районе половины восьмого. Потом разминался с Григорием на площадке. Затем протирал тело влажными полотенцами и спускался к завтраку. Обедали мы часа в два пополудни. Ну и ужин в половине восьмого. А там небольшая прогулка на свежем воздухе и здоровый сон.

Тут же всё через одно место. Но спорить я пока не рискую. Значит так завёл прежний хозяин.

Мне накрыли в небольшой комнатке, смежной с кабинетом. Там стоял кофейник и одна чашка тонкого фарфора. Служанка наливала крепкий кофе, добавляла горячие сливки и отходила. Мне оставалось лишь позволить заправить салфетку под воротник и взять свежую газету. Так в тишине я пил кофий, так они его тут называют, брал с вазочки хрустящие рогалики и делал вид, что небрежно пролистываю прессу. Просто газета — неплохой источник информации и лучше читать её вдумчиво, осмысливая каждое слово. На отдельном столике нехилая пачка писем и счетов. Последние для моего управляющего, а вот с личной корреспонденцией следует ознакомиться потщательнее.

После завтрака ко мне заглянул Гришка и заговорщически подмигнул, — Митрий, одеваться к разминке.

Если в имении мы занимались фехтованием на открытой площадке, то здесь для этого имеется специальный флигель.

Получив от бывшего гусарского вахмистра утреннюю порцию унижения, я опять позволил протереть тело влажными тряпками, здесь нет условий, да и потребности мыться в течении дня. Разве что сполоснуться в тазике вечером или помыться в бане. Отсюда и