Чёрный сектор - Кристиан Бэд

— Ну? — поторопил он.

В голове возникали и отбрасывались планы: он не был уверен, что удастся смять менталкой такую толпу.

Пошла игра не по правилам. Придётся выхватить оружие и стрелять в земляной свод, чтобы их тут засыпало к Хэду.

Но рыжую-то потом как вытаскивать?

Толпа качнулась. Сразу трое боевиков бросилось к Дерену, торопясь опередить других. Четвёртый вылетел из самого дальнего угла, расталкивая конкурентов гэтом, как дубиной. Он боялся, что ему не достанется крови.

Ещё миг — и всё смешалось.

Дерен подобрался, готовясь ударить сознанием.

— Я здесь! Здесь! — заорала вдруг девица истошным голосом.

И тут же погасли все немногие факелы, освещавшие яму. И вместе со светом закончился воздух.

Дерен ощутил удушливый запах, тяжёлый и вязкий. Перед глазами стало черно, и он остался стоять только потому, что владел телом так, что мог бы сражаться и мёртвым.

На него свалилось чешуйчатое тело боевика, в агонии размахивающее ножом.

Пилот отбросил шипастое тело, потом другое, третье… Но тут сознание в нём тоже померкло, и он рухнул поверх кучи боевиков.

Летающая резиденция «Патти». (Эберхард и мальчишки)

На площадке малого гостевого ангара летающей резиденции Линнервальда подростки терзали упаковку конструктора.

На основное посадочное место их с этим барахлом не пустили, хотя там было бы веселее — круговой обзор, солнышко. А тут — теснота и козырёк от дождя вместо невидимой домагнитки.

Старшие, ругаясь, возились с креплениями ящика. Младшего, Чима, отогнали, чтобы нечаянно не зашибло листом упаковки. Дали ему пачку сухариков в утешение. Он грыз и от скуки глазел по сторонам.

И вдруг резиденцию тряхнуло.

Кирш оторвался от дела и уставился на незнакомый катер, зависший над верхней посадочной площадкой, куда пацанов сегодня не пустили, хоть Ашшесть и орал, что там — солнышко.

Вот это солнышко катер сейчас и закрыл. Здоровенный какой.

— Слуш, по-моему, вас пираты захватывают, — сказал Чим, почесав плечо.

— С чего ты взял? — удивился Эберхард. — Какие пираты на Асконе?

— Обычные, — сказал Кирш. — Они вам только что связь положили.

Он задрал рукав и показал тревожно мигающий чип, вживлённый в мягкие ткани плеча.

Чип был похож на прозрачное окошко в дивный мир. Там появлялись картинки, мигали разноцветные огоньки. Подростки слышали свои чипы прямо у себя в голове и могли говорить с ними мысленно.

Эберхард схватился за коммуникатор, и точно — связи не было! Вообще никакой и ни с кем!

— Прятаться надо шуром, — сказал Кирш деловито. — Вас, может, ограбить хотят, вон у вас какое всё белое и красивое, а нас просто пришьют. Кому мы нужны? Взял за ногу да приложил башкой о железку.

— Но так нельзя! — вспылил Эберхард. — Я буду жаловаться!

— Ну вот и жалуйся потом, — фыркнул Ашшесть. — Чтобы закопали красиво.

— Валим! — скомандовал Кирш.

— А конструктор? — жалобно спросил Чим и сунул в рот последний сухарик.

— Конструктор надо тащить с собой, — решил Кирш. — Там всякие детали полезные. — Ашшесть, ломай упаковку!

Упаковку так долго терзали, потому что хотелось сохранить красивый пластиковый ящик и сделать из него домик. Девчонки очень просили.

Но теперь было уже не до домика, и Ашшесть быстро располосовал пластик украденным в магазине ножом.

Унести нож с витрины не давала пищалка, и он просто спёр его у охранника. И глупая пищалка вообще не сработала. Делов-то, ага?

В упаковке оказались пластиковые же ящики с железными деталями конструктора.

— А куда тащим? — спросил Ашшесть, хватая ящик.

— Сначала к девчонкам, в наше помещение, — велел Кирш. — А там решим. Гостевой блок отсекается от основной станции? — спросил он Эберхарда. — Можно тут где-то затихариться? И чтобы дверь шлюзовая, как в ангаре?

— Не, — тут же перебил Ашшесть. — Бандиты захватят мозги станции и откроют ангар. Надо в машинный отсек. Станция же летает? Значит, там есть катакомбы с моторами и проводами!

— Здесь атомный реактор есть, — вспомнил Эберхард. — Реакторная!

— Во! — оживился Ашшесть. — Надо прямо туда. Там можно принтер подключить напрямую к энерговводам. Козырная мощность! Там, поди, и резервное управление полётом, верно? Ведь не только же с чистенького пульта в рубке?

— Проверим, — кивнул Кирш. — А сейчас — мухой! Тащите ящики!

Эберхард замотал головой.

— Сначала нужно предупредить дядю!

— Как ты его предупредишь, если у тебя комм не работает? — вызверился на него Ашшесть.

— Я бегом!

— Ты чё, совсем дурак? — удивился маленький Чим и покачал головой. — А такой здоровенный. Они ж будут регента грабить, значит, пока не убьют. А тебя — просто пристукнут не за хрен алайский.

— А это точно таггеры? — Эберхард прищурился. Из-за козырька было плохо видно, высадился ли кто-то с катера.

— А кто ещё? — удивился Кирш. — Ты знаешь, какая техника нужна, чтобы вашу летучую фигню заглушить? Могли бы ещё полисы. Но полисы уже орали бы в свою крякалку. Харэ болтать, бежим!

— Я сейчас, — кивнул Эберхард. — Мигом. Таскайте пока ящики. Я всё-таки должен найти дядю.

— Ща как стукну, — набычился Кирш. — Пока те не пристукнули. Ты чё, совсем больной?

— Я — истник. Меня просто так не пристукнешь! — Эберхард дёрнулся в сторону незнакомого катера.

— Ещё как пристукнешь! — рассердился Кирш, хватая его за руку. — Пальнут, и даже не разберут какой ты истник. Бери ящик и валим!

Сражённый его неожиданной силой и вескими доводами Эберхард махнул рукой и подхватил один из ящиков с конструктором.

— А конструктор-то нам зачем? — выдавил он. Ящик оказался тяжёленький!

— Ща узнаешь, — пообещал Кирш.

11. Коса на камень (Линнервальд)

Если бы не пик медитативной концентрации, Линнервальд, регент дома Аметиста при юном наследнике Эберхарде, так ничего бы, наверное, и не почуял.

Сидел бы, погрузившись в мир паутины, ждал, пока техники разберутся с поломкой, наладят связь и починят освещение.

Линнервальд был слабым истником. Анализ линий и предвидение давались ему с огромным трудом. И дело тут было не только в неумении читать паутину, хотя и в этом он призов, конечно, не брал.

Однако настоящая причина внутренней слепоты регента была в дефекте зрения. Он не умел являть перед внутренним взором цвета иных домов, кроме родного, аметистового. И даже сны видел чёрно-белые с розовато-фиолетовой дымкой.

Он ли не тренировался или не учил теорию? Но как это могло помочь, если блекло-серые линии едва-едва проступали перед ним в черноте матери-Вселенной?

Будучи неофитом и учеником, юный Эльген ужасно страдал. И даже наставнику не признавался, что не видит пёстрого разноцветья, только серые полосы. Как их толковать?

Однако сейчас перед