Чёрный сектор - Кристиан Бэд

его внутренним взором по сереньким линиям ближних событий, подёрнутых аметистовой дымкой, побежали вдруг… багровые сполохи! И только идиот не догадался бы, что это означает! Катастрофа!

Регент вскочил, распахнул глаза и замер: кругом была рукотворная тьма.

Он замотал головой: проклятая авария! И багровые сполохи утверждают, что вряд ли она — случайна. Нужно было идти, разбираться, ведь этот опасный багровый…

Чтобы не удариться в темноте и не сбиться с дороги, регент снова зажмурился и легко дошёл до дверей, ориентируясь только на нити сияющей паутины.

Коснулся замка, опасаясь, что система могла отреагировать на сбой, заперев все помещения «Патти». Но вышло наоборот: дверь распахнулась от почти невесомого толчка.

Линнервальд вышел в коридор. Открыл глаза.

Здесь тоже было темно. Даже подсветка коридоров не работала.

Где-то слева тихо молилась горничная. В гулкой тишине Линнервальд слышал её бормотание так чётко, словно мог коснуться женщины рукой.

И тут наверху, на куполе «Патти», там, где была посадочная площадка для представительских катеров, что-то грохнуло.

Горничная взвизгнула от страха и замолчала.

Линнервальд насторожился, вглядываясь в нити. Что это за звуки? Как будто… взорвалось что-то?

Комната для медитаций находилась в самом центре округлой резиденции, и регент пошёл по радиальному коридору, постепенно поднимающемуся вверх. Он понимал, что таким образом рано или поздно выйдет из внутренних помещений резиденции на открытую площадку на куполе «Патти».

По пути он, кроме горничной, никого не встретил.

Живой обслуги на «Патти» было не так уж много. И вся она, наверное, суетилась сейчас в обеденной зоне, где регент велел организовать для детей праздничный обед.

Он решил дать юным гостям пару часов на игру, раз не голодны. А за это время повара придумали бы, чем удивить маленьких тощих землян.

Раздался ещё один звук, похожий на этот раз на сильный удар, а потом подозрительный треск. Резиденция тоже мелко затряслась, резонируя.

Регент ускорил шаг. Нет, неспроста он увидел багровый отблеск. Кто-то напал на «Патти», как бы фантастически это ни звучало. И охрана сопротивляется как может.

Нужно было спешить. Защитникам резиденции приходилось сейчас непросто. У них не было связи. Часть высокотехнологичного оружия тоже оказалась подавлена, но, судя по звукам, охранники не сдались и сражаются подручными средствами.

Что же случилось?

Вопрос Линнервальд задал с закрытыми глазами, вглядываясь в переплетение линий, и ответ пришёл.

Багровая тень опять полыхнула, освещая большой кусок переплетения линий, и они начали набирать краску.

Линнервальд наконец увидел их все, во всём многоцветии. И увидел, как цвета его родного аметиста утопают в багровом и алом. Как красиво. Как страшно.

Регент поднялся в холл, где было светло от огромных окон, и заметил на посадочной площадке чужаков в чёрных комбинезонах с незнакомым оружием. Снова раздался треск, потом — человеческий крик.

Багровое взметнулось перед глазами, вытеснило дымку. Линии потускнели.

Линнервальд взбежал по ступеням и быстро миновал распахнутую дверь, уже понимая, что он сейчас увидит.

Бой завершился. Чужаки стаскивали трупы немногочисленных охранников «Патти» к белому катеру с синей полосой вдоль борта.

Катер был большой, толстобокий. Над ним висел модуль подавления связи, похожий на огромный блин, и кружились два небольших судёнышка.

Линнервальд остановился. Солнце слепило его, и видения паутины перемежались реальными, когда он моргал. Неужели, чтобы прозреть, ему нужна была именно такая опасность, когда смерть может стать глупой и некрасивой?

Линнервальд глубоко вздохнул и переключился на реальность.

Нападавших было человек двадцать-двадцать пять. Они суетились, проверяя помещение за помещением и вытаскивая на ангарную площадку перепуганных слуг.

Один из бандитов — молодой, загорелый и рыжий — стоял у катера с синей полосой и наблюдал за ходом операции, развернув голосопровождение: экран, чат, план резиденции.

Его охраняли два боевика с незнакомым оружием наизготовку. Похоже, бандиты решили, что сопротивление подавлено и уже особенно не скрывались.

Нападавшие какое-то время не замечали регента, перепуганные слуги тоже.

Спохватился рыжий, тот, что командовал. Он следил за передвижениями своих людей на «Патти» через голоэкран, и неподвижную фигуру высокого человека в бело-розовом костюме засекла автоматика.

— Ах ты ж, титька тараканья! — обрадовался рыжий, вызвав на экране голографию Линнервальда и сравнивая её с оригиналом. — Гляньте, парни, да это же регент!

Фраза была непонятной, но лингвомодуль коммуникатора перевёл её именно так.

Рыжий говорил на языке, известном коммуникатору, но неизвестном Линнервальду. И это было странно: регент хорошо знал диалектные наречия Юга.

«Парни» бросили грузить связанных слуг в катер и уставились на Линнервальда.

Посмотреть было на что — расшитая жемчугом туника, длинные белые волосы, возвышенные черты холёного лица… И всё это при немалом росте и ширине плеч. Ледяной эрцог во всей красе.

— Эй, Борщ, Серый! Чего вылупились? А ну, тащите его сюда! — заорал рыжий.

Борщ, парень с красным и недовольным лицом, был ближе всех к регенту. Он шагнул к Линнервальду, взмахнул руками, словно хотел обнять его, и, схватившись за голову, плюхнулся задом на резинопластик.

Слова, которые он произнёс при этом, лингвистический модуль осилить не сумел. Но было понятно, что Борщ падению не обрадовался.

Второй боевик, Серый, предпочёл не приближаться, а наставить на Линнервальда раструб своего странного оружия.

Рыжий заржал над нерешительностью бандита.

— Чё, струсил, ссыкло? — крикнул он. — Я ж велел привести, а не мочить эту ондатру в розовом!

— Я щас! — выл Борщ, пытаясь справиться с извержением вулкана в мозгах. Он пытался вставать, но тут же падал.

Люди по-разному реагируют на ментальный накат. Этому бандиту не повезло, и он оказался слишком уж уязвимым.

— Может, сначала ногу ему отстрелить, регенту этому? — предложил Серый, потихонечку пятясь. — Я могу. Я…

— Заткнись, дебил! — заорал рыжий. — Этот анчоус нам ещё нужен. Пацанёнка-то не нашли?

Он посмотрел на экран, сощурил злые голубые глаза и рявкнул, почему-то решив, что крик может оказать давление на человека ранга Линнервальда.

— Где твой щенок, а? Ты куда его дел?

Рыжий решил, что защищён от Линнервальда расстоянием — между ними по прямой было метров пятнадцать.

Регент тоже прищурился. Да, чтобы «связать восприятие» — лучше смотреть глаза в глаза. Но есть ведь ещё экран, на который постоянно косится рыжий.

Да, сам ты недостаточно чётко видишь контактёра, но знаешь — он видит и слышит тебя хорошо.

Нужно задействовать всё, чтобы выбить его сознание в «слепую зону». Мимику, перепады интонаций, движения зрачков, скорость речи и ключевые слова, разрывающие восприятие. А после — ментальный удар и… помутнение чужого сознания.

Если вопрос касался не одарённости, а тренировок, Линнервальд вполне мог показать класс.

Тут, как говорится, дайте мне пару