Бывает и хуже? Том 11 - Игорь Алмазов

— Условия содержания.

— Это не признак, это категория, — сказал я. — Жестокое обращение — это истощение, побои, отсутствие воды, содержание в мёртвом состоянии рядом с живыми. Что из перечисленного вы ищете?

Повисла пауза.

— И антисанитария, — продолжил я. — Это тоже конкретика. Фекальные массы в вольерах, отсутствие уборки, грызуны, испорченный корм. Что из этого?

— Мы разберёмся по ходу.

Удобная позиция.

— Разбирайтесь, — хмыкнул я.

Они обошли вольеры. Вера открывала каждый и стояла рядом. Собаки были в порядке. Тут вообще всегда порядок, Вера скорее сама не поест, чем оставит миски пустыми. Шерсть чистая, глаза ясные, у всех бирки с датами прививок. Потом проверили кухню, Клара тут тоже всё содержала в чистоте. Мешки стояли на поддонах, крупы были в закрытых баках. Холодильник с медикаментами заперт, термометр внутри.

Вера подала журнал приёмки кормов.

— Сертификаты?

— Вот папка, — сказала Вера. — По каждой партии.

Дальше журнал вакцинации. Журнал обработок от паразитов. Договор с ветклиникой. Договор на вывоз биологических отходов.

Я стоял, прислонившись плечом к столбу навеса, и молчал.

Наконец проверяющий опустил планшет.

— В целом… — он покашлял. — В целом есть моменты нарушений.

Вера заметно напряглась.

— Какие? — поднял я бровь.

— Ну, есть моменты. Общее впечатление скученности.

— Скученность нормируется, — сказал я. — Площадь на одно животное, есть такой норматив. Хотите, посчитаем рулеткой? Рулетка у Веры Николаевны есть.

Он посмотрел на меня уже с откровенным раздражением.

— Молодой человек, вы мне мешаете работать.

— Я вам помогаю, — ответил я. — У вас два варианта.

— Что?

— Первый. Вы составляете акт об отсутствии нарушений, подписываете и уезжаете. Проверка закрыта, все довольны, у вас в отчёте плюс.

— А второй? — усмехнулась женщина с папкой.

— Второй интереснее. Вы вписываете в акт хоть одно нарушение, которое нельзя измерить рулеткой или весами. «Общее впечатление», «недостаточно», «имеются признаки». И на следующий день я подаю два обращения. Первое в вашу вышестоящую структуру, о необоснованном контрольном мероприятии. С приложением копии распоряжения, которое вы мне только что дали, и с вашими фамилиями. Второе в полицию, о заведомо ложном обращении. Гражданин, который написал жалобу, обязан быть установлен. Персональные данные заявителя мне не нужны, их установит проверка. Мне достаточно того, что признаков, указанных в обращении, не подтвердилось.

— Вы мне угрожаете?

— Я вам излагаю порядок действий, — я пожал плечами. — И добавлю ещё одно. Я тот самый Агапов, про которого в пятницу вышла статья на первой полосе. У меня в районе, простите за нескромность, довольно много внимания. И этот акт в любом случае окажется в газете. Вопрос только в том, что в нём будет написано.

Тишина стояла секунд десять.

— Составляй, — буркнул старший проверяющий.

Женщина села на скамейку, положила папку на колени и застрочила.

Через двенадцать минут Вера расписалась в графе, а я прочитал текст от корки до корки.

«Нарушений требований законодательства в области обращения с животными не выявлено».

То, что нужно. Мне дали копию, они сели в свою Ниву и поспешно уехали. Лиля тут же подбежала ко мне и уткнулась в плечо.

— Саш, спасибо тебе, что так быстро приехал, — сказала Вера. — Без тебя бы они точно что-то придумали бы!

— Вероятно, что будут новые нападки, — честно сказал я. — Поэтому нужно к этому подготовиться. Хорошо бы поставить камеры на территории всего приюта.

— Из-за… завода? — спросила она.

— Из-за меня, — поправил я её. — Вы попали под это только потому, что здесь работает Лиля. Но прошу, не увольняй её.

— Я и не собиралась, — оскорблённо ответила Вера. — С Лилей мне ужасно повезло, я никуда её не дену! Камеры поставлю, да. Спасибо ещё раз за помощь.

Она отправилась к себе в кабинет.

— Саш, есть пара минут? — спросила Лиля.

— Пара есть, — кивнул я. — А что?

— Давай новеньких покажу, — улыбнулась девушка. — Идём.

Она проводила в один из вольеров.

— Вот тут они, — сказала Лиля, показывая на дальний блок. — Пятеро. Из Елшанки привезли в среду.

— Что с ними?

— Хозяйка умерла. Бабушка, восемьдесят два года. Собаки жили при доме, а родственники не захотели забирать. Приехал племянник, сказал «Куда я их дену». И уехал.

Печально это. Собаки словно понимали всю ситуацию, даже не лаяли.

— А вот тут щенки, — продолжила экскурсию Лиля. — Смотри!

Она открыла дверцу, присела и вытащила одного. Серо-рыжий, с висящим ухом. Задняя лапка была в самодельной шине из линейки и бинта.

Щенок пискнул и задёргался.

— Тихо, тихо, — сказала Лиля. — Ну куда ты, ну всё.

Она устроила его на сгибе локтя, придержала здоровую лапу и стала гладить по загривку.

— Что с лапой? — спросил я.

— Перелом, машина зацепила, когда ещё на улице жил. — Лиля осторожно повернула щенка. — Шину носить три недели ему надо, а он её ужасно не любит!

— Пусть потерпит, это для его же блага, — улыбнулся я.

После экскурсии Лиля проводила меня до выхода с приюта.

— Саш, спасибо тебе, — сказала она. — Ты всегда рядом, когда мне это нужно. Несмотря на то, что у тебя полно своих проблем, ты решаешь и мои.

— Иначе и быть не может, — улыбнулся я. — Я всегда рядом, помни это.

Я поцеловал Лилю, и отправился на такси назад в поликлинику.

Засел с документами, и тут ко мне залетел Чердак.

— Саня, брат, беда! — ворвался он. — Срочная!

Ну а как иначе?

— Что на этот раз?

— Лизка хочет побыстрее свадьбу, — торопливо начал объяснять Чердак. — Пока живота не видно. И попросила меня договориться в ЗАГСЕ. А там короче такая тётка противная… Я с ней разругался, и она сказала, что дата свободная только через три месяца! А Лиза не хочет столько ждать…

— А помириться с тёткой этой не пробовал? — спросил я.

— Да она вообще жаба какая-то! — громыхнул Чердак. — Мол нет, надо всё по правилам, ждите очереди. Саня, что мне делать?

Я пару секунд посидел и подумал. Ситуация и правда сложная.

— Тогда другой вариант, договорится с парой, которая застолбила дату раньше этих трёх месяцев, — предложил я.