Бессмертные (сборник) - Джеймс Ганн

смог, — угрюмо сказал врач. — Подлатал дыры в плече, но до пробитых легких мне не добраться. Ему помогло бы время и правильный уход. Но, думаю, теперь уже слишком поздно. Этот человек умирает. По-моему, чудо уже то, что он в сознании.

— Переливание поможет? — тихо спросила Барбара.

— На данном этапе вряд ли. Все равно что лить воду в сито. К тому же у меня нет с собой крови. Если бы вы позволили забрать его в больницу…

— Используйте мою кровь.

— Исключено! Мы даже не можем проверить вашу совместимость, не говоря уже о полнейшей антисанитарии…

— Я сказала, используйте мою кровь. — В голосе Барбары зазвучал метал.

Сиберт посмотрел на нее. В руках она держала пистолет — его пистолет. Он был направлен на врача, и, хотя ее руки не дрожали, костяшки пальцев, сжимающих рукоять, побелели от напряжения.

Врач нахмурился, скрывая неуверенность.

— Какая у вас группа крови? — спросил он Сиберта.

— Первая отрицательная, — ответил тот. Казалось, что голос его доносится издалека.

— А ваша? — повторил вопрос врач, повернувшись к Барбаре.

— Какая разница? Если вы этого не сделаете, он все равно умрет.

Это было жестоко, отстраненно подумал Сиберт. Он и не подозревал, что Барбара может быть такой суровой.

Врач молча достал из сумки маленькую квадратную коробочку. Центрифуга, догадался Сиберт. Следом появились пластиковые трубки, снабженные иглами, и он прикрепил их к коробке…

— Цельную кровь, — заявила Барбара, — не только плазму!

Реальность опять уплывала. На Сиберта накатила слабость, и он почувствовал себя старым и выжатым как лимон. Он изо всех сил пытался остаться в сознании.

Барбара присела рядом с койкой, по-прежнему крепко сжимая пистолет. В подвале было темно и грязно, повсюду высились горы мусора, скопившегося за годы запустения.

Сиберт смутно ощущал, как врач протирает его руку и вводит иглу. Но когда в его венах потекла чужая кровь, он почувствовал прилив сил. Как будто внутри его забурлила жидкая жизнь.

— Литр, — сказал врач.

— Хорошо, достаточно.

— Мне придется сообщить об этом, вы же знаете. Ранение огнестрельное.

— Не имеет значения. К этому времени нас здесь уже не будет.

— Если вы только попробуете сдвинуть раненого с места, он умрет от шока.

Голоса затихали. Он опять засыпает, билась в голове Сиберта испуганная мысль. Он пытался бороться с широкой, темной волной, накрывающей его, но это было бесполезно.

Прямо перед тем, как нырнуть в эту волну с головой, он увидел, что врач отвернулся, убирая свое оборудование. Перед глазами Сиберта мелькнула рука с зажатым в ней металлическим предметом. При ударе о голову врача он издал странный, глухой звук.

— Просыпайся, Эдди! Ты должен проснуться!

В лицо снова повеяло прохладой, остужая жар внутри его. Он шевельнулся, и стон вырвался изо рта.

— Нужно вставать, Эдди! Нам придется искать другое укрытие.

Он с трудом открыл глаза. Прямо над собой он увидел измученное лицо Барбары с широко распахнутыми, полными тревоги глазами.

Она снова протерла его лицо влажной тканью.

— Постарайся, Эдди! — поторопила она. — Мы больше не можем здесь оставаться.

Я умру, — подумал он. — Так сказал врач. Затем он вспомнил Локка, а также то, за что боролся, и попытался встать. После нескольких бесплодных попыток он со стоном рухнул назад. Во второй раз Барбара помогала ему. Она просунула руку ему под спину и приподняла его. Он сел, и темный подвал пошатнулся, а затем бешено закрутился перед глазами.

Немного погодя он уже стоял, хотя так и не смог вспомнить, как ему удалось подняться на ноги. Казалось, что ноги от него за тысячу миль. Он велел им идти, а они не слушались. Ему пришлось по очереди аккуратно поднимать и не менее аккуратно опускать каждую ногу. Только поддержка Барбары помогала ему удержаться в вертикальном положении.

К старому, темному осьминогу, который оказался древней газовой печью, прислонился врач. Его голова лежала на груди.

— Мертв? — спросил Сиберт тонким, будто чужим голосом.

— Не болтай. Он просто без сознания. Его скоро хватятся. Он только что вышел из больницы, когда я его перехватила. Нас никто не видел, но они забеспокоятся, когда он не придет на следующее дежурство. Я дала тебе отдохнуть, сколько смогла, но теперь нам надо уходить.

Кое-как они добрались до шатких ступенек, ведущих наверх, к свету. Рядом, все так же обнимая и поддерживая его, внезапно всхлипнула Барбара.

— Эдди, Эдди! Что же нам теперь делать?

Сиберт молча собрался с силами, расправил плечи и постарался опираться на нее не так сильно.

— Брось, Бобс, — сказал он, — мы не можем сдаться сейчас.

— Хорошо, Эдди. — Ее голос стал тверже, уверенней. — Они ведь хотят убить тебя, правда, Эдди? Не меня?

— Откуда ты… знаешь?

— Ты бредил. И пытался мне что-то рассказать.

— Ага.

Они с трудом взбирались по шатким ступенькам. Старые доски опасно прогибались под их весом.

— Это точно, меня они убьют. Тебя — нет. Кого угодно, кроме тебя.

Когда они выбрались на свет, безжалостно выставляющий на обозрение пустыню потрескавшегося асфальта, заваленного всяким мусором — пеплом, досками, консервными банками, бутылками, коробками, — Сиберт почувствовал головокружительный прилив сил. Он пришел и ушел, оставив пробелы в памяти.

Они внезапно оказались посреди аллеи, миновав горы мусора. Здесь стоял сверкающий новизной, изящный турбированный пятисотый «Кадиллак». Когда он оперся на гладкий бок, Барбара распахнула дверь.

— Где ты его взяла? — спросил он слабым голосом.

— Украла.

— Это плохо. Слишком заметный. Нас засекут.

— Не думаю. В любом случае менять его нет времени. Лезь назад. И ложись на пол.

Пластиковая поверхность машины была восхитительно прохладной по сравнению с его горячим телом. Он попытался найти другой вариант, но голова отказывалась думать. Тогда он позволил Барбаре затолкать его в машину и с огромным облегчением прижался к полу. Грудь была липкой и горячей; снова открылось кровотечение.

На заднем сиденье лежали чемоданы. Барбара поставила их вокруг так, что он был совсем незаметен.

Единственное пятнышко света пробивалось в щель между ними. Он бездумно смотрел на него, когда завелся мотор и машина тронулась с места, увлекаемая вперед турбиной мощностью в 500 лошадиных сил. Оно начало прыгать и расплываться, когда машина поехала. Сиберт заснул.

Когда он проснулся, машина стояла, и резкий голос прямо у него над ухом произнес:

— Извините, мисс. У меня приказ останавливать все машины, покидающие город. Мы ищем раненого мужчину. Он не один.

Они не знают о Барбаре и о том, как сильно он ранен. Они порядком отстали.

И тут вмешался холодный голос рассудка. Глупый оптимизм. Они могущественны настолько, что могут привлечь к поискам полицию; они на шаг от