Народный юрист - Алексис Опсокополос

им в глаза! — сказала Виолетта Марковна. — Вот ему! Или ей! — она перевернула страницу и ткнула пальцем в фотографию серой кошки с огромными зелёными глазами и порванным ухом. — Когда я первый раз увидела эти фотографии, поняла, что не смогу остаться в стороне.

— Что это за альбом? — поинтересовался я.

— Мне его в фонде дали, при знакомстве, — ответила Виолетта Марковна и протянула альбом мне. — Там фотографии спасённых животных, их истории. Посмотрите сами.

Я взял и полистал. Сделано было профессионально: качественная печать на плотной глянцевой бумаге, продуманная вёрстка, каждый разворот — одно животное. Крупная фотография, от которой не получалось отвернуться, история спасения в три-четыре абзаца, цифры лечения. Фотографии «до» и «после»: истощённые, грязные, с ранами и рядом они же — откормленные и здоровые, в чистых вольерах.

Работали над альбомом явно не студенты на коленке, а серьёзные специалисты. И за душу это брало. Даже меня, человека, который к животным всегда относился относительно ровно, тронула морда трёхлапого кота по кличке Маркиз. Он смотрел с фотографии так, что хотелось немедленно достать телефон и перевести денег. Собственно, ровно для этого альбом и был создан. Инструмент для выкачивания пожертвований, причём сделанный мастерски.

Виолетта Марковна забрала у меня альбом и снова принялась его листать, тыча пальцем в страницы и бормоча:

— Вот эта кошечка, Муся, ей лапку лечили. Вот этот пёс, Дружок, его с мороза подобрали, уши отморожены были. Из-за вот этих историй я и стала переводить деньги. Думала, что они животным идут, а они…

— Погодите! — я перебил любительницу животных, потому что мне в голову пришла неожиданная и очень светлая мысль. — А что вы писали в переводах? Какое назначение?

— Пожертвование на помощь бездомным животным.

— Тогда это были целевые пожертвования! — воскликнул я, не справившись с эмоциями. — А значит, по статье 582 Гражданского кодекса, пункт 3, фонд обязан вести обособленный учёт по вашим переводам — отдельно от общей кассы. Они не имеют права смешать их со всеми остальными деньгами. Отчёт по вашим деньгам просто обязан существовать!

— Мне кажется, спонсор такого уровня в любом случае имеет право знать, куда уходят его деньги, — произнёс Герман.

— Увы, закон не делит спонсоров на уровни, — заметил я. — Но раз назначение платежа конкретное, эти бумаги у фонда действительно должны быть отдельно от всего остального. Правда, закон не обязывает фонд нам этот отчёт показывать, но главное — он должен быть! Сначала попробуем попросить его по-человечески. А если откажут, пожалуемся в Минюст. По статье 32 закона о некоммерческих организациях обращение о том, что деятельность фонда не соответствует уставным целям — законное основание для внеплановой проверки.

— А почему не сразу в суд? — спросил Герман. — Быстрее ведь, наверное, будет?

— Как раз наоборот, — ответил я. — В суде всё бремя доказывания на нас. Чтобы подать иск, нужны уже готовые доказательства нарушения, а у нас их пока нет. Есть только повод для подозрений. Без доказательств суд просто откажет, он сам ничего не расследует, это не его работа. А Минюст — надзорный орган, ему для проверки не нужны готовые доказательства, достаточно сообщить факты, которые дают основание подозревать нарушение. А такой факт у нас уже есть — этот самый банкет, который совершенно не укладывается в узкий устав фонда. Для суда одного банкета мало, а для того, чтобы Минюст начал проверку — вполне достаточно.

Я произносил это всё уверенно, на одном дыхании, с номерами статей и точными формулировками. Но откуда я знал, например, номер статьи Гражданского кодекса про целевые пожертвования⁈ Это было дичайше странно. Номера и формулировки сидели в голове намертво, выскакивали сами, и ощущение было жуткое — в эти моменты будто и не я говорил вовсе. Говорил кто-то другой, кто знает законы наизусть, а я только слушал.

А ещё меня бесило то, что я никак не мог с этим смириться, и каждый раз меня это удивляло и пугало. Вот ведь вроде уже, казалось, успокоился, но нет — как только очередную экзотическую статью или норматив озвучу, так опять накрывает.

— Вы меня обнадёжили, Илья, — Виолетта Марковна отвлекла меня от размышлений. — Когда вы сможете это сделать?

— Чтобы это сделать, нам нужно убедиться, что назначение платежа было именно такое, — ответил я. — Можете сейчас это проверить? Вы через банковское приложение деньги отправляли?

— Сложно это всё для меня, приложения всякие. — отмахнулась Виолетта Марковна. — Я в банк ходила — он у меня прям возле дома. Из банка и переводила. Но у меня все чеки остались, я их с собой принесла.

Она снова полезла в сумку и вытащила оттуда прозрачный файл, набитый бумагами.

— Вот квитанции и чеки, я всё храню, — Виолетта Марковна положила файл на стол передо мной и добавила, взявшись рукой за сердце: — Мне аж плохо становится, когда я думаю, что мои деньги могли пойти не на помощь бедным животным, а на банкеты и на платье директора фонда.

Я потянул к себе файл, вытащил первую квитанцию и пробежался глазами по строчкам. Дата, сумма, реквизиты получателя. Всё стандартно. Добрался до графы «Назначение платежа» и прочитал: «Добровольное пожертвование на осуществление уставной деятельности БФ 'Тёплый дом». Перечитал ещё раз. Медленно, осознавая степень облома.

— Что-то не так? — спросила Виолетта Марковна, считав мои эмоции по лицу.

— Сейчас, — ответил я. — Дайте все проверю.

Вытащил вторую квитанцию, третью, четвёртую, пятую, шестую. Шесть переводов за три года. Во всех шести назначение платежа было одинаковым.

— Виолетта Марковна, — сказал я, откладывая последнюю квитанцию, — назначение платежа во всех ваших переводах: «Добровольное пожертвование на осуществление уставной деятельности». Не на помощь животным, не на содержание приютов, а на уставную деятельность фонда.

— И что теперь? — растерянно спросила любительница животных.

— Теперь мы не можем рассчитывать на обособленный учёта по вашим переводам, — ответил я. — По той же статье 582, пункт 3, обособленный учёт положен только тогда, когда назначение конкретное. «На лечение бездомных животных», «на содержание приюта» — это конкретная цель. А «на уставную деятельность» — это, по сути, отдайте деньги и не спрашивайте, куда мы их потратим. Потому что уставная деятельность — понятие широкое. Туда входит всё, что прописано в уставе. Формально фонд имеет право потратить эти деньги