"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

class="p1">Адреналин взыграл, но паники не было. Я отступил на пару шагов, упираясь спиной в твёрдое образование, похожее на кристаллическую скалу, чтобы исключить удар сзади. Фонарь я переключил в режим стробоскопа — ослепительные вспышки дезориентировали Тварей, заставляя их отпрыгивать в стороны, с шипением, и мотать башкой.

Пора. Скастовал на себя Щит. Долго держать его сил не хватит, но хоть сколько-то.

Первая атака пришла справа. Я парировал удар когтистой лапы ломом, и тут же нанес ответный удар в щель между головой и туловищем. На этот раз хруст был сочным и окончательным. Тварь рухнула, дергаясь в конвульсиях. Первый готов!

Запах — кислый и едкий — ударил в нос. Так здесь пахнет смерть.

Остальные, казалось, только ожесточились. Они бросились одновременно. Мир сузился до круговорота когтей, зубов, коротких заклинаний и свиста лома. Я двигался экономично, почти медитативно, используя магию не для ярких эффектов, а для микроусилений: ускорял реакцию, придавал удару чуть больше инерции, укреплял кожу на руках против царапин. Одну тварь я раздавил, пригвоздив к земле и наступив всем весом, усиленным. Другой раскроил череп. Трое попали под ветвистую Молнию. Ещё четыре полегли. Лом и магия рулят! А потом сразу две… С удара! Но пора заканчивать.

Мой Щит всё… Сдох.

Последняя, самая крупная Тварь, вцепилась когтями мне в бедро, порвав штанину до колена и оставив глубокие, жгучие царапины. Боль рванулась белым огнем. Я вскрикнул от ярости больше, чем от боли, схватил тварь за шкирку и с силой, подпитанной магией и адреналином, оторвал от себя, швырнув в скалу. Она сильно ударилась, с неприятным хрустом размозжённого черепа, и подохла сразу. Не трепыхаясь.

Тишина снова навалилась, теперь отягощенная хрипами умирающих существ и запахом битвы. Я тяжело дышал, прислонившись к скале. Бедро горело. Руки тряслись от напряжения. Я посмотрел на врата Пробоя — они все так же висели в двадцати метрах, мерцая, как мираж. До них можно было доползти.

Но я не двинулся с места. Я закрыл глаза, превозмогая боль, и впервые полностью открылся магическому фону этого места. Он был грязным, заражённым чуждой жизнью, но он был «концентрированным». Крохи той силы, которые я вымучивал из линий электропередач, здесь текли ручьём. Я начал впитывать их, фильтруя через свою волю, очищая магию от скверны. Резервы, почти опустошённые битвой и созданием артефактов, стали медленно, но верно наполняться. Это было пьяняще. Это было опасно. Долго здесь оставаться нельзя — чуждая эссенция, проникающая даже через фильтры, могла отравить и меня.

Подлечившись, я заставил себя прервать процесс. Открыл глаза, достал из рюкзака аптечку и на всякий случай перебинтовал рану. Потом, хромая, подошел к ближайшей твари и за несколько ударов всё-таки отсек острым краем монтировки одну из её когтистых лап. Сувенир. И образец для возможного изучения.

Сердце Пробоя оказалось не так уж и далеко. Маленькое. Я разбил его ломом, стараясь не так, чтобы вдребезги, и все зелёные осколки тщательно собрал.

Перед уходом я еще раз оглядел эту крошечную, уродливую копию чужого мира. Малый Пробой. Ворота в иную реальность. И источник силы. Теперь я знаю это наверняка.

Шагнув обратно в свой мир, я едва удержался на ногах от контраста температур и давлений. Легкий морозец ударил по вспотевшему лицу. Ворота за моей спиной дрогнули, но остались стабильными. Ненадолго. Не больше часа, и они закроются. Но скоро сюда придут военные или охотники.

Найдут лишь пустой Пробой. Оставить им предупреждение?

— «Пробой обезврежен. Время закрытия 9–20 утра», — начертил я сорванной веткой буквы на мокром песке, а потом и ветку туда же воткнул, бантиком привязав к концу остатки бинта. Скоро песок морозцем прихватит и надпись сохранится.

Теперь точно не пропустят. Глядишь, и не сунется никто в закрывающийся Пробой.

Я взвалил лом на плечо, сунул трофей в рюкзак и, превозмогая боль в ноге, заковылял этаким кривоватым бегом назад, к детдому. Мыслей было много, но главная звучала четко и ясно: «Я был внутри. Я выжил. И я вернулся не с пустыми руками.»

Теперь у меня было не только знание, но и доказательство. И жажда вернуться туда снова — уже подготовленным, вооруженным и готовым взять всё то, что мне было нужно.

Осколки Сердца Пробоя… Магия Пространства.

Я только что вынес из аномалии шикарные ингредиенты. Главные, без которых никак.

Интересно, а кроме меня кто-то в этом мире умеет создавать пространственные артефакты?

Те же карманы и безразмерные сумки?

Честно говоря, сомневаюсь. Это не просто сложно — фактически, это вершины артефакторного дела для мастера, который выбрал себе специализацию Пространства.

Вот тут-то я и начал улыбаться. Широко, а затем ещё шире, всего лишь представив себе перспективы.

Глава 19

Предложение «крыши»

— Санчес! — ворвался Гришка ко мне в кондейку, когда я, как Скрудж Макдак, любовался своими сокровищами, разложив их на верстаке по размеру, — Там менты с собакой пришли. Выспрашивают у всех, кто из наших носит берцы сорок второго размера.

— И что. Их треть мужиков в городе носит, — невольно постарался я спрятать ноги под стол.

— А у нас такой размер только у двоих. Ты ничего не натворил?

— Ничего такого, чтобы стоило прятаться, — сообразил я, что всё равно меня вычислят, — Ладно. Пойду сдаваться.

— Эльвиру позвать?

— Пока не стоит, — смёл я осколки с верстака в пустой ящик и накинул куртку на плечи.

Полицейских было трое. Кинолог с овчаркой устроился поодаль на скамейке, а двое беседовали с Клавдией Петровной.

— Вы случайно не по мою душу? — кивнул я хорошо знакомой воспитательнице, подходя к ментам.

— Может, и по твою. Тимохин, подойди-ка к нам с Жуликом, — крикнул тот, что постарше, кинологу.

— Странная кличка для служебной собаки, — ухмыльнулся я.

— Джульбарс он, а Жулик — лишь для своих. Но сухпаёк без присмотра оставлять при нём всё-таки не стоит.

Жулик в мою сторону рванул метров с пяти, да так, что кинолог его едва удержал.

— Ну вот парень, мы тебя и нашли, — старший довольно потёр руки.

— С чем я вас и поздравляю, — благожелательно улыбнулся я в ответ, напрочь игнорируя встревоженное лицо воспитательницы, — И что дальше?

— В Пробое ты был?

— И был, и закрыл, и надпись оставил. А что — нельзя? — состроил я максимально дебильную рожу лица, но так, чтобы не переиграть.

— Ты не зарегистрирован.