Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

хотя на граненой, сварной башне танка отсутствует командирская башенка — но ствол орудия заметно длиннее, чем Л-11. Кажется, конструкторы меня все же услышали — и поставили на танк удлиненную трехдюймовку Грабина Ф-34!

«Тридцатьчетверку» я с некоторым сожалением отдал Малютину — все же заслужил орденоносец, вместо «Знамени» получивший «Красную Звезду». Но танк с таким мощным орудием буквально требует наводчика-снайпера! В свою очередь сам я, получив от командования очередной нагоняй (хотя ругали для проформы — победителей не судят!), пересел на командирский «лимузин» БА-11, один из немногих уцелевших.

Трофейная «тройка» же, верно послужившая моему экипажу столько времени, ушла Кириллу Акименко — контуженному в последнем бою. Нечего моему заместителю драться на простой «бэтэшке» со слабенькой броней и ограниченным обзором… Его, кстати, повысили за «Снежную битву» до подполковника и вручили от командования — ведь явно мне в пику за «не послушание» — целую «Звезду Героя»… Точнее сказать, медаль «Золотую Звезда» — высшую награду СССР.

Меня же наоборот, демонстративно обошли поощрением — хотя ведь мой собственный удар в тыл немцам сыграл в бою свою роль…

Слышал я, что также наградили и летчика-аса, прикрывавшего мою колонну в тяжелом воздушном бою… Пётр Рябцев — а ведь мне знакомо это имя. Один из первых советских пилотов, совершивших в известной мне истории Великой Отечественной воздушный таран — в небе над Брестом, 22 июня 1941-го… Его потом сбили в конце июля, во время налёта на советский аэродром — просто не дали взлететь. Однако в новом варианте истории смелый лётчик воюет уже четвёртый месяц…

Ну а помимо получения наград, новых машин и пополнения парка боевой техники, помимо лечения обожженных и раненых танкистов в импровизированном госпитале, мы спешно пополняем израсходованный боезапас, распределяем пополнения по экипажам. По прежнему не дивизия конечно — вернее сказать, не танковый полк, являющийся ее ударной частью — но пару батальонов я в поле точно выставлю.

Что ещё?

Катуков, естественно, пробил не успевшую толком выстроиться оборону румын у Плоешти — и занял нефтяные месторождения. Британцам и прочим немцам ответить пока и нечем — действия авиации сильно ограничивают погодные условия. А флот в Средиземное, а затем и в Чёрное моря наглосаксы перебросить просто не успели… Зато наши моряки неожиданно для всех провели молниеносную десантную операцию в Констанце, захватив главный румынский порт! Умеют, однако, показать зубы морпехи адмирала Кузнецова!

Похоже, в этой реальности история «кондукэтора» Антонеску будет явно короче… Теперь, однако, ход за нашим противником — вернее сказать, за нашими врагами.

…Я попытался было вновь уснуть, зарывшись носом в волосы жены — но аккуратный стук в дверь заставил взбодриться; сердце кольнуло нехорошее предчувствие. И точно, за дверью раздался негромкий голос посыльного:

— Товарищ комбриг, вас начальник штаба вызывает! Говорит, что срочно!

— Да понял я уже, понял…

В «нумере» Дубянского, уже вполне пришедшего в себя, развернут наш импровизированный штаб — карты на столе и стенах, проводной телефон; здесь же квартирует пара штабных командиров. Василий Павлович сухо поприветствовал меня, неприязненно мазнув взглядом по лёгкой, самое большое двухдневной щетине… Старый служака на самом деле обижается, что такое большое дело как свадьба, я встретил не в присутствии старших командиров дивизии — а лишь с экипажем. Не догадавшись позвать этих самых старших командиров… И что я так много времени провожу в кампании молодой жены, начштаба также не одобряет — хотя обстановка ведь позволяла, и руку я держал на пульсе происходящего.

Ну и шут с его обидами и придирками! Стараясь все же не выдавать собственного раздражения, я как можно более участливо уточнил — пусть и не скрыв лёгкого пока волнения:

— Что случилось, Василий Павлович? Румыны отступают с Бессарабии, идут на нас?

— Хуже, Пётр Семёнович, хуже. Британский экспедиционный корпус заходит в Румынию со стороны Словакии — вместе со словацкими войсками. На острие вражеского удара — только что сформированная англичанами танковая дивизия и словацкие механизированные части… Идут на Сучаву, товарищ комбриг, заходят с северо-запада.

— Вот ведь… Наглосаксы поганые!

Едва сдерживаясь, чтобы не выругаться в голос, в сердцах, я быстро дал указание:

— Готовь штаб, Василий Павлович. Будем думу думать, как встречать врага…

Примечание автора: что касается семьи комбрига Фотченкова в реальной истории, то никакой информации о его жене и детях мне найти не удалось. В силу чего в повествование введен персонаж медсестры Анастасии. Если же у Петра Семёновича всё-таки была семья… Что же, дорогие читатели — я просто напомню вам, что пишу не исторический роман, а фантастический боевик с попаданцем и альтернативной историей.

Глава 16

…Тимоха Сотников приник к снежному брустверу, старательно расчищая и приминая рукавом ватника бойницу для ПТРД. Старшина Алексеенко, возглавляющий отделение бронебоев, взял молодого парня в собственный расчёт вторым номером; длинное, как кочерга, и тяжеленное (17 кг!) ПТР после выстрела само «выплевывает» гильзу, а затвор замирает в крайнем положение. Нужно только вложить в казенник новый патрон… Но самому стрелку, в момент боя ловящему цель на мушку, и вынужденному очень жёстко упирать приклад в плечо (иначе отдача его просто «убьёт»), неудобно самостоятельно заряжать ПТР. Вот и ввели второго номера — заодно помогающего носить бронебойное ружье на марше.

Обстоятельный старшина оборудовал сдвоенный окоп-ячейку на совесть, утоптав снежный бруствер ногами и залив его водой так, что снежный бруствер стал снежно-ледовым, невысоким, но очень толстым — до полуметра. Одновременно с тем в бруствере сделали пять относительно узких бойниц с углом «горизонтальной наводки» примерно в 10 градусов — два по фронту и ещё два по бокам, для фланкирующего огня. Понятное дело, что при необходимости можно ПТРД взгромоздить прямо на бруствер — но так все же есть дополнительная защита, лишний шанс выжить…

Хотя Тимоха, например, был уверен — хоронись не хоронись, а будет все равно так, как на роду написано. Но мысли эти при общении со старшиной держал при себе! Потому как они будут расценены в качестве предлога увильнуть от работы… С соответствующими для казака последствиями.

Между тем, в последние полчаса вновь закружил, завьюжил снег; бойницы в ледовом бруствере необходимо было расчистить — и казак их расчищал, одновременно с тем прислушиваясь к гремящим впереди, метров за восемьсот, взрывам:

— Ох и долбят! Не жалеют снарядов — да, товарищ старшина?

Алексеенко только хмуро кивнул, стряхнув снег с дерюги, коей прикрыл ПТРД. Оружие нужно держать в целости и сохранности, тщательно следить за ним… Тем более, что на пушкарей сегодня надежды мало.

Нет,