Волны и джунгли - Джин Родман Вулф

Надеюсь еще вернуться к этому, но прежде должен отметить, что Фава ферму покинула, а нынче вечером с нами ужинали два молодых человека, которым предстоит доставить по адресу письма, составленные мной для Инклито.

Один из них – наверняка тот самый наемник, с которым Инклито разговаривал в поселении: войдя в комнату, я заметил, как он, переглянувшись с Инклито, кивнул. Зовется он Эко, собою хорош, с виду изрядно храбр, а смуглым лицом, белозубой улыбкой и взглядом напоминает Хари Мау.

Разумеется, я тут же постарался припомнить его в группе тех, с кем разговаривал во дворце. Кажется, он стоял слева, в задних рядах. Ростом он довольно высок, и я более-менее уверен, что помню его, взиравшего на меня поверх голов стоявших впереди. Только в тот раз не улыбавшегося. Помнится, видя перед собой юношу, которого вот-вот пошлют в бой, я невольно задумался, хватит ли ему храбрости, чтоб держаться достойно, и, судя по рассказу Инклито, уверен: в бою он держался на зависть любому.

Впрочем, в этом я нисколько не усомнился бы, даже если б Инклито не сказал о нем ничего.

Как раз перед давешним появлением Моры с Фавой я послал Онорифику за второй служанкой, Тордой, той самой хмурой, но симпатичной с виду девушкой, что принесла нам с Инклито меховые полости тем вечером, когда он отвозил меня назад в Бланко.

– У меня есть к тебе разговор, – начал я. – Ты в опасности. В серьезной, смертельной опасности, однако я, если сумею, спасу тебя. Не хотел, правда, говорить обо всем этом при Море…

С этим я украдкой покосился на Мору. Выражение ее мясистого, грубоватого лица не сообщало почти ни о чем… разве что губы сжались куда сильнее обычного.

– Но, может статься, так оно даже лучше. И если Фава тоже послушает, вреда это не принесет никакого – возможно, напротив, на пользу пойдет.

– Думаешь, будто с постели меня поднял? – заговорила Торда, метнув в меня осуждающий взгляд. – Думаешь, я…

– Напротив, вижу, что это не так, – возразил я, – иначе Онорифика не привела бы тебя так быстро. Она же застала тебя на ногах, одетой либо за одеванием.

– Мне воду для купания сударыне согреть нужно. Она принимает ванну каждое утро… и в ярость придет, если что не так.

– Значит, греть для нее воду придется Онорифике.

– А ей с утра полагается стол накрывать к завтраку.

Фава прыснула со смеху.

– Со столом и Дечина справится, – отмахнувшись от ее возражений, объявил я. – Накрыть стол на пятерых – дело не такое уж хлопотное.

– Думал, я испугаюсь, запутаюсь, да? Но я…

Я отрицательно покачал головой.

– Вижу, вижу, сейчас ты ничего не боишься (впрочем, это-то было ложью: страх ее я видел прекрасно) – однако надеюсь тебя напугать. Как следует напугать, причем для твоего же блага. Женщины, Торда, боятся смерти ничуть не меньше мужчин. Сумею я доказать – а мне кажется, сумею, – что Длань Иеракса тянется к тебе сию минуту, пока мы с тобой тут беседуем, тогда ты и напугаешься в надлежащей мере, и расскажешь мне правду. В таком случае для тебя, может статься, все обернется не так уж скверно. А замешательство твое мне ни к чему. Совсем ни к чему. Мыслить ты сейчас должна ясно и четко, куда ясней, чем когда-либо мыслила бедняжка Онорифика. Опасность должна осознать от и до, если хочешь спастись.

– Бедная девочка! – склонив голову на сторону, каркнул Орев.

Мора энергично закивала.

– Уж это точно! Если б не… словом, не стыдно тебе ее этак запугивать? Я отцу обо всем расскажу!

Фава, не в силах сдержать улыбки, прикрыла губы ладошкой.

– Вообще-то, Инканто, мы пришли поговорить с тобой совсем о другом, и пришли первыми.

– О чем хотите поговорить со мной вы, мне известно, – с не большей уверенностью в голосе, чем на сердце, отвечал я, – и это одно и то же. Вот ты говоришь, будто у вас ко мне разговор о вещах совершенно других, но ведь не знаешь, о чем я говорю с Тордой… или, может быть, знаешь?

Фава отрицательно покачала головой.

– Торда – шпионка, – пояснил я, как можно пристальнее следя за переменами в лице Фавы. – Инклито уже какое-то время знает, что в его доме орудует шпионка, и попросил меня указать ее. Да-да, именно «шпионка» и именно «ее», поскольку обоим нам ясно, что ею могут оказаться только Дечина, Онорифика, Торда и ты, Фава. Так вот, это Торда, и сейчас она, признавшись во всем, могла бы сберечь нам толику времени.

– Шпионка?! Вовсе я не шпионка!

– Сквер-рная девочка! Др-рянь! – выпалил Орев.

– По-моему, твоя история здесь всем известна, – сказал я Торде, – а стало быть, несколько перекроив ее, я не рискую тебя уязвить. Сюда ты пришла как бедная родственница – причем признанная таковой лишь из учтивости. Твоя мать – якобы троюродная сестра хозяина, и то по мужу, или что-то в том же роде. Что-то столь же расплывчатое, а главное, в принципе недоказуемое. Пришла… откуда?

Торда, покачав головой, опустила взгляд к полу.

– Не из Бланко, иначе твою историю не рассказывали бы на подобный манер. Живи ты с родными здесь, в поселении, Инклито и его мать – особенно его мать! – знали бы о тебе все. Всю подноготную. Перебралась ты сюда из Сольдо, а для чего и кем послана – сие вполне очевидно.

– Да нет же!

– Возможно, с хозяевами ты вправду в каком-то далеком родстве по линии матери… какое кому до этого дело? Родство столь дальнее граничит с несуществующим. Как бы там ни было, Инклито принял тебя, обошелся не хуже, чем с родной дочерью… и всем нам, всем четверым, известно отчего.

Сделанной мною паузой Торда не воспользовалась.

– На вид ты действительно хоть куда, – продолжил я, не дождавшись ответа, – особенно в профиль. Я бы сказал, лицо у тебя чуточку узковато, но ничего дурного в этом, разумеется, нет, и сложена ты восхитительно. А если улыбнешься, наверняка станешь очень мила, и, я уверен, поначалу улыбалась Инклито при всякой возможности… не так ли?

Тут Торда вскинула на меня взгляд. Глаза ее полыхнули огнем.

– А это уж не твое дело!

– Затем между вами что-то не заладилось. Быть может, он застал тебя с другим? Или ты посмеялась над его внешностью? Он ведь отнюдь не симпатичен с виду и, кажется, принимает это близко к сердцу.

Торда, нахмурившись, поджала губы.

– Я же сказала: не твое дело.

– Он действует… либо считает, что действует в интересах отца, – ровно (возмущение в ее голосе уступило место смирению)