Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

Эпилог

На восходе солнца меня разбудило пение птиц, которое доносилось из открытого окна спальни. Я сладко потянулась и вдруг обнаружила в своей постели кого-то еще. И это была не смисса!

Повернувшись, я разглядывала спящего рядом мужчину. У него были мужественные, резкие черты лица, четко очерченный упрямый подбородок и узкие губы, которые мне захотелось тут же попробовать на вкус…

– Неприлично приставать к собственному мужу сразу после свадьбы, правда, Кошка? – прошептала я, обращаясь к смиссе, валявшейся кверху пузом у нас в ногах. – Пусть хотя бы пара часов пройдет!

Кошка согласно смежила веки и замурчала.

Стараясь не разбудить Стича, я встала, умылась и надела домашнее платье. А затем хищно цапнула лежащее перед зеркалом украшение – белоснежный драконий зуб, укрепленный в орлиных когтях из черненого серебра. Принц сдержал обещание преподнести его «высокопоставленному лицу», которым оказалась… я. Старинный амулет совершенно не шел к простому наряду, но когда меня заботило, что обо мне подумают? Надев его, я взглянула на сияющую от счастья принцессу в отражении, и мне стало тяжело дышать от охвативших чувств. Покинув спальню, я поспешила за свежим воздухом на открытую галерею, которую так любил папенька. Великолепный вид на Тессу в окружении лоскутного одеяла кармодонских полей и садов всегда меня успокаивал. Но когда я вышла на галерею, увидела высокую тощую фигуру в дальнем конце, чей цветастый халат бесцеремонно трепал летний ветер.

Неверийский маг обернулся.

– Доброе утро, – сказала я, походя. – У вас бессонница или вы любите встречать рассвет, как и мой отец?

– Я люблю все прекрасное, принцесса. Сегодня и рассвет, и Ваше Высочество просто восхитительны! Но если утро окончания лета обязано своей прелестью скорой осени, то ваша красота обязана любви моего принца, и я горд, что мне удалось помочь ему и вам в трудную минуту.

Я разглядывала неверийца, говорящего на чистейшем кармодонском, совершенно неприлично открыв рот.

Маг рассмеялся:

– Ужасно интересно придумывать новые слова по-кармодонски, не находите, Ваше Высочество?

– Обманщик! – возмутилась я. – Вы с самого начала разыгрывали спектакль?

– Жизнь – театр, – пожал плечами волшебник.

Я не выдержала и тоже засмеялась:

– В конечном счете, ваша роль оказалась главной, уважаемый маг, и я благодарна вам за это! Но откуда вы знаете кармодонский?

– Много лет назад… – старик посмотрел на горизонт, скрывающийся в предрассветной дымке, – я организовал научную экспедицию с целью изучения Норрофинда. Меня интересовали драконы и все, с ними связанное. Та экспедиция чуть было не закончилась для меня печально, но не отбила охоту к приключениям.

– Постойте-ка! – воскликнула я. – Не может быть! Один из похитивших меня разбойников рассказывал, как в бытность свою обокрал и бросил на развалинах норрофиндского замка молодого мага… Это были вы?!

– Похоже, что я, – кивнул Навыч. – Надо же, какое удивительное совпадение!

Он произнес все это совершенно без изумления. А я вспомнила видение – фигуру на обломке дворцовой стены.

– Вы нашли нас раньше Онтарио, да? – требовательно спросила я. – Но не стали вмешиваться, а позволили событиям идти своим чередом?

– Вы умны, Ваше Высочество, – маг улыбнулся кончиками губ, позволяя на миг увидеть себя не сутулым забавным стариком, а тем, кем он и был на самом деле – могущественным волшебником, которому доступны тайны мироздания. – Я бы вмешался, если бы вам угрожала опасность. Но иногда, чтобы понять нечто важное, необходимо пройти путь до конца. Это было нужно и вам, и Стичу, и разбойникам.

– Боюсь, путь разбойников по этой грешной земле окончен, – пробормотала я.

– Поживем – увидим, – философски ответил Навыч, любуясь горизонтом.

Какое-то время мы молчали. Присутствие мага меня не раздражало, а наше молчание было полно обоюдной симпатии.

– При побеге вы использовали то же средство, что и при похищении артефакта из шкатулки? – вдруг спросил он.

От неожиданности я чуть не упала за балюстраду, однако сильная рука волшебника бережно придержала меня.

– От вас ничего не скрыть, да? – пробормотала я, чувствуя, как заполыхали щеки.

Вообще-то, меня не так просто смутить, но сейчас стало по-настоящему стыдно.

– Лучше не пытаться, – доброжелательно ответил он. – Однако есть вещи, которых я не знаю.

– Например? – заинтересовалась я.

– Вы хотите построить величайший город из всех, но до сих пор не придумали для него названия, – пожал плечами он. – Я знаю, что вашу смиссу зовут просто Кошка. Вот только город нельзя называть просто Город, не так ли?

Я смотрела на рдеющее рассветом небо, но видела не полыхающие зарей облака, а оранжевые глаза со змеиными зрачками…

– Вы правы, – произнесла я, – Город нельзя называть просто Городом. У него должно быть имя, которое сохранится на века.

– Какое же? – на этот раз с искренним интересом спросил Навыч.

И где-то на границе между небом и землей, я вдруг вновь услышала голос, который, казалось, звал меня. Затихающий навсегда голос величайшего из чудес прошлого. Будто прощаясь, он шептал свое имя, повторял много раз, словно заклинание, словно молитву.

– Валентайн, – твердо ответила я. – Отныне и во веки веков он будет называться именно так!

Лесса Каури

Медиум идет по следу

ЧАСТЬ 1: Невидимое зло

Сколько я помнила обеденный зал, - а помнила я его с трехлетнего возраста, – он всегда был декорирован в оттенках слоновой кости. Огромный овальный стол, тяжелые стулья с резными спинками – «сливочный» гарнитур в этих стенах смотрелся идеально, как и люстра с миллионом подвесок из хрусталя, добытого на Неверийском кряже.

   Бабушка, Беата Кевинс, герцогиня Воральберг, владелица этих земель, любила простор, а посему не терпела все, что его ограничивает. Занавески, например. Она бы и стены снесла, жила бы в одном огромном помещении, если бы не императорский указ, который запрещал внутреннюю и внешнюю переделку зданий и сооружений, возведенных триста лет назад и ранее.

   Восседая во главе стола, в платье цвета чуть темнее слоновой кости, в тиаре из желтых и белых бриллиантов, ослепительно сияющих под светом люстры, бабушка раздавала гостям улыбки направо и налево с таким царственным видом, будто была самой Астрид, супругой нашего императора Кристиана.

   Бабулю я обожала. Обожала с того момента, когда она при первом знакомстве сказала: «Подойди сюда, маленькое недоразумение своих родителей, я взгляну на тебя поближе». И когда я сердито ответила: «Я не додаразумение, я – Эвелинн Абигайл Торч из рода Кевинс» - она рассмеялась, подошла сама и крепко обняла меня.

   С тех пор