Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

слугу. – В коллекции де Ларнака тоже есть картина Нингена. Правда, не одна из «Островитянок», а «Человек судьбы». Это малоизвестное полотно. К сожалению, до сих пор история не разобралась, кто изображён на нём. В подписи стоит только «С.», и некоторые искусствоведы толкуют эту букву как начальную в слове «судьба». Другие считают, что это первая буква имени человека, послужившего натурщиком для картины.

Воспоминание о сегодняшнем сне вспыхнуло ярко, как фейерверк в ночном небе. Я ощутила озноб, как будто в спину пахнуло холодным ветром, и, поддавшись порыву, спросила:

– Может, Нинген нарисовал кого-то из своих родственников? Например, брата жены, или…

В глазах Глэдис появилось такое недоумение, что я осеклась.

– Милая моя, что вы такое говорите, – она подняла лорнет и посмотрела на меня сквозь желтоватые стеклышки, ловящие отблеск светильников. – Все знают, что у Вивьен Марье-Нинген не было братьев.

Некоторое время царила тишина, а потом мистер Уэст внезапно очнулся от скорбного полузабытья и рассеянно произнес:

– Нет, кажется, был. Старший брат. Но он умер при рождении, ему даже имя не успели дать… Леди Виржиния, вам дурно?

– Это все погода, – улыбнулась я через силу. – Просто плохая погода. Не обращайте внимания. Лоренс, так что вы говорили о коллекции де Ларнака?..

Лоренс с готовностью подхватил тему, мистер Уэст, немного оживший к середине чаепития, поддерживал сына, как мог. Я старалась не ударить в грязь лицом и не показать себя полной невеждой в живописи – хотя, без сомнений, знания мои были прискорбно скудны.

И только Глэдис молчала ещё очень долго, разглядывая меня сквозь блестящие стекла лорнета.

Туман над городом густел, кажется, с каждым часом. Если утром Бромли напоминал стеснительную невесту, прячущую лицо за легкой вуалью, то к вечеру он превратился в мёрзнущую старуху, все плотней кутающуюся в толстую белую шаль. Я стояла на пороге особняка на Спэрроу-плейс и не могла разглядеть не то что другой стороны площади – даже собственного автомобиля, хотя знала, что Лайзо подогнал его к воротам. Грохочущие по мостовым кэбы, тоскливый голос мальчишки, продающего за углом вечерние газеты, собачий лай и глухое ворчание автомобилей – всё это было невообразимо далёким, нездешним… и в то же время близким и родным. Как смутные воспоминания о детстве.

Я медленно вдохнула холодный воздух и провела рукой по лицу. На серой замше перчатки остались пятна – влага. Святая Роберта, ну и сыро же нынче! И с каждым днем холоднее. Надо будет напомнить Георгу, чтобы он добавил в меню что-нибудь согревающее. Глинтвейн с зернами кофе наверняка будет пользоваться спросом. Можно представить это, как особый осенний рецепт или новинку…

Мысли о делах кофейни всегда успокаивали меня и приводили в хорошее расположение духа. Вот и теперь я, позабыв о минутной слабости, наконец стала спускаться. Металлический наконечник трости отстукивал на каменных ступенях что-то бодрое и воинственное, прекрасно подходящее для визита к маркизу Рокпорту. Только сердце колотилось так же заполошно, но в этом скорей были повинны три чашки крепчайшего чёрного кофе, чем волнение...

Конечно-конечно, какое волнение? Это ведь всего лишь встреча со старинным другом семьи – и моим женихом по совместительству.

Лайзо терпеливо ждал у автомобиля – в свитере грубой вязки, немного напоминающем те, что так полюбились лётчикам. Я даже остановилась на секунду, позабавленная неожиданной ассоциацией, а потом задумалась: ведь правда похож – только и не хватает, что кожаного шлема и специальных очков. Ла Рон как раз недавно написал прекрасный репортаж о смельчаках, покоряющих небо; один из номеров «Бромлинских сплетен» был едва ли не целиком посвящен аэропланам и пилотам. Помнится, даже Мэдди тогда проявила интерес к прессе и надолго засела за газету, внимательно разглядывая фотографии. Некоторые из них были совсем расплывчатыми, дурными – и не поймешь, то ли это облако, то ли аэроплан. А с других – улыбались лётчики, первопроходцы небесных путей, и в этих улыбках, светлых и лихих, жила Вечность.

– Смеётесь надо мною, леди? – спросил Лайзо вместо приветствий, но тон у него был не обиженный, а весёлый.

– Нет. Радуюсь чудесной погоде, – чопорно ответила я, вперив взор в густой, унылый туман, и Лайзо расхохотался. У меня по спине мурашки пробежали: что, если б нас сейчас увидел Рокпорт? Или его люди? В таком тумане толком никого и не разглядишь. Вон тот силуэт – это «гусь», прохожий, или?..

Святые Небеса, о чем я думаю!

Нет, нервы у меня точно испортились – мерещатся уже шпионы и заговоры. Да и даже если так, неужто пристало графине Эверсан-Валтер бояться – только подумайте! – собственного жениха? В конце концов, ничего предосудительного не происходит…

И если б происходило, маркиза это бы касалось в последнюю очередь! После того, что он сделал… как поступил четыре года назад, когда бросил…

Неважно. Неважно. Не-важ-но.

Рассердившись на себя, я молчала всю оставшуюся дорогу. Ехать, к несчастью, было далеко. Когда-то давно «Оленьи угодья», как ещё называли владения Рокпортов – по гербовому животному, располагались и вовсе за чертою города, но постепенно столица разрослась и поглотила их. О том, как велико было поместье в те времена, напоминал только огромный сад, окружённый древней каменной стеною. Грубые кованые ворота были распахнуты настежь.

– Леди, нам точно надо сюда? – уточнил Лайзо, остановившись у въезда.

Я, прищурившись, вгляделась в туманный полумрак – туда, под арку скрещенных дубовых ветвей, по осени голых, почерневших от дождя… Если мне не изменяла память, аллея вела от ворот к мощёной площади перед домом, но всё равно въезжать под сень вековых деревьев было жутковато – до озноба. Точно в проклятый лес… Казалось, деревья того и гляди оживут и набросятся на клятый механизм, отродье цивилизации.

Впрочем, идти по дорожке одной, оставив машину – мысль вообще никуда не годная. Сомневаюсь, что выдержу сейчас долгую прогулку, ноги и так словно стеклянные, каждый шаг – как по канату.

– Да, сюда. И, пока мы не приехали, мистер Маноле… Маркиз Рокпорт очень не любит дерзких людей. И слуги у него очень наблюдательные, исключительно верные хозяину.

Лайзо – вот умница! – понял намёк абсолютно верно.

– Я, гм, в автомобиле подожду, леди. Подремлю, если вы не возражаете.

– Будьте готовы выехать через два часа, – добавила я. А если подумать – и двух часов в обществе маркиза слишком много. В крайнем случае, сошлюсь на дурноту из-за плохого сна и погоды. Тем более это близко к