Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

Доверять Лайзо у меня не было ни единой причины. Однако лекарство Зельды когда-то действительно помогло… «Не отравит же он меня, в конце концов», – разозлилась я на себя и быстро выпила отвар. Вкус и впрямь был знакомый – похоже, Лайзо не обманывал.

– Вот и славно, вот и славно, – разговаривая со мной, как с маленьким ребенком, нахальный гипси забрал стакан и поставил его на ступень ниже, а затем отвинтил крышку у загадочной «табакерки». Сильно запахло лавандой и чем-то цветочным. Жасмин? Нет, не совсем похоже… – А теперь протяните-ка левую руку. – Я подчинилась машинально. – Да левую же! – Лайзо беззвучно, как Мэдди, рассмеялся и сам взял мою руку. Перевернул ладонью вверх, зацепил из «табакерки» прозрачной мази и принялся осторожно втирать мне в запястье против часовой стрелки.

Одурманенная бессонницей и дождём, я наблюдала за этим действом с глупой улыбкой.

– Что это?

– Так, для сна, – туманно ответил Лайзо. Голос у него был довольный. – Сам делал, не бойтесь, лучше бальзама во всем Бромли не найти. Ну-ка, теперь на виски…

Отступать было как-то глупо. К тому же Лайзо не стал затягивать неловкий момент – быстро коснулся висков скользкими пальцами, словно рисуя букву или символ, а потом поднялся на ноги.

– Идите спать, леди, – странным голосом произнёс он. Волнуется? Отчего бы? – А если ещё беспокоиться будете или уснуть не сможете – скажите мне. Я не хуже матери травы знаю, а кое-что у меня и получше выходит… А вы идти-то сможете? Или вас понести?

– Ну, это уже слишком, – делано возмутилась я, хотя сейчас чувствовала только усталость – никакой злости. – Благодарю за заботу, мистер Маноле, но в своём доме я вполне могу передвигаться сама.

– Ну, как знаете. – В словах Лайзо мне послышалось сожаление. – Вот, держите ещё, а то в темноте упадёте, а я виноватый буду, – он отдал мне свечу. – Доброй ночи!

Хотя я внимательно проследила за тем, чтобы Лайзо ушёл в крыло для слуг, и лишь потом поднялась по лестнице, меня не оставляло ощущение пристального взгляда в спину. Не злого, не опасного – просто внимательного. И, пожалуй, только это помогло мне дойти до комнаты – не хотелось падать перед невидимым зрителем. А уже в спальне я всё-таки вызвала Магду и велела ей принести сухую сорочку и забрать мокрую одежду.

Магда долго причитала и охала – как это так, леди ночью под дождь вышла! – но помогла мне быстро переодеться и лечь в кровать. Свеча так и осталась гореть на столе. Я хотела было подняться и задуть её – не вызвать же Магду снова – однако сама не заметила, как заснула…

«Надо бы сказать утром Лайзо спасибо», – мелькнула благодарная мысль, однако чаяниям этим не суждено было сбыться. Стало не до того.

Утренние газеты разнесли по Бромли невероятную новость – мистер Уэст арестован по обвинению в подлоге, афере с застрахованной картиной и лжесвидетельстве.

«Бромлинские сплетни»

Выпуск от … дня … месяца … года

ПРЕСТУПЛЕНИЕ В СТИЛЕ ИМПРЕССИОНИЗМА

Накануне инспектор Городского управления спокойствия мистер Саммерс арестовал широко известного в узких артистических кругах мистера Уэста, хозяина печально известной галереи, из которой была похищена нашумевшая картина великого Эммануэля Нингена. Мистеру Саммерсу удалось в рекордные сроки раскрыть хитроумное преступление и вывести негодяя на чистую воду.

А шокирующая правда такова: мистер Уэст сам выкрал картину «Островитянка у каноэ» из собственной галереи, безжалостно убив преданного слугу-сторожа, дабы не оставлять свидетелей. Жестокость и хладнокровие преступника вызывают оторопь даже у бывалого сыщика! Лишив жизни невинного человека и едва успев смыть кровь со своих рук, мистер Уэст обратился к страховому агенту и поинтересовался суммой компенсации, ведь галерея была застрахована от множества рисков, начиная с пожара заканчивая – внимание! – воровством.

Честный малый и опытный агент, мистер Таунсенд без промедления направился в Управление спокойствия и с достойной уважения скрупулезностью изложил свои подозрения. Инспектор Саммерс, находившийся в то время на дежурстве, принял беспрецедентное решение и тут же арестовал Уэста.

Что примечательно, тот не сопротивлялся аресту и будто бы ждал подобного поворота событий – разве это само по себе не внушает подозрений?

Позже, в Управлении, на допросе мистер Уэст отказался отвечать на вопросы, а потом и вовсе сослался на больное сердце и дурное самочувствие. Ввиду крайне подозрительного поведения, мистер Саммерс решил оставить предполагаемого преступника в тюрьме, а версию о том, что Уэст обманул страховую компанию с целью наживы, принять за основную.

Тем временем домочадцы мистера Уэста отказались поговорить с вашим покорным слугой…

На этом месте я не выдержала и скомкала газету.

– Что за бред! – Жёлтая бумага мерзко шуршала, как крысы в мусорной куче. – Какой ещё Саммерс? Как можно арестовать человека из-за одного намека страхового агента? Куда, чтоб его пришибло, подевался Эллис? И, в конце концов, почему обо всём этом я узнаю из газет?! – Я отдышалась, развернула злосчастный лист и снова пробежала глазами статью. – И кто же автор этого кошмарного опуса? Мистер Остроум? Знакомый псевдоним… Магда, – окликнула я замершую у дверей служанку. – Принеси-ка мне карандаш и бумагу. Ту, серую, для черновиков. Потом позови мистера Маноле… Нет, лучше просто сходи к нему и отдай записку. Пусть отнесёт её мистеру Норманну, и чем скорее, тем лучше.

Ночное происшествие внезапно показалось… смущающим? Да, пожалуй, так. И мне совершенно не хотелось пока встречаться с Лайзо и говорить с ним. Поблагодарить его за лекарство определенно стоило, но ведь можно же сделать это позже. В конце концов, у меня сейчас есть дела поважнее. Например… например… Например, посетить «Локон Акваны» и привести свою прическу в порядок. За два месяца волосы отросли просто до неприличия и совершенно потеряли форму.

…на мгновение горло перехватило от болезненного укола-воспоминания: прохладные пальцы касаются висков, щелканье ножниц, запах розы и фиалки, изредка скупые просьбы наклонить голову или повернуться – Эвани за работой, как всегда, молчалива и сосредоточена – но я быстро взяла себя в руки. Добрая память о человеке, уважение к делам его – лучшее, что можно сделать для ушедшего.

А глупые страхи и опустошающая горечь – зло.

Этому Эллис научил меня уже очень, очень давно.

–