Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

Пан Тадеуш подошел вплотную к воротам и калитке. Это был высокий, ростом почти с Андрея, осанистый мужчина лет пятидесяти с прямой спиной и широкой грудью. Свет от керосиновой лампы падал на его седоватую шевелюру, густые русые усы и прямой ровный крупный аристократический нос. К его чести, узнав Леслава, он тут же отпер калитку и впустил ночных гостей.

– Ворота, пожалуйста, – попросил Сыскарь. – Нам нужно заехать.

– Это… это автомобиль?

– Да. Новая модель. Экспериментальная.

– Хм. А почему молчит Леслав? А, вижу. Что с горлом?

– Разрыв сонной артерии, – сообщила Ирина.

– Однако! Что ж, заезжайте скорее и прошу в дом, надо осмотреть рану. Вы голодны? Жаль я отпустил прислугу до утра, но мы что-нибудь придумаем.

– А вы разве лекарь? – спросил Симай.

– И весьма неплохой, смею надеяться. Леслав разве не говорил? Ах, да, ему сейчас лучше не разговаривать… Что у вас с ухом?

- Пуля зацепила. Не страшно.

- Я посмотрю потом.

- Как скажете.

Сыскарь загнал машину во двор, Симай по просьбе хозяина закрыл ворота.

– В дом, в дом, – сказал пан Тадеуш. – Прошу!

– Тут такое дело… – потер подбородок Сыскарь. – У нас еще тело товарища в машине. Его желательно куда-то перенести.

– В какой машине? – не понял пан Тадеуш. – Ах, в автомобиле?

– Ну да.

– Мертвое тело?

– Увы.

– Ну-ка, показывайте, – пан Тадеуш решительно сунул лампу Симаю. – Светите, – кивнул Сыскарю, – открывайте.

Сыскарь открыл дверцу, придержал начавшее выпадать тело Кирилла.

Пан Тадеуш приподнял Кириллу веко (Симай держал лампу, Леслав светил фонариком), пощупал пульс на шее.

– Что вы мне сказки рассказываете? – сердито осведомился пан Тадеуш. – Он жив. Просто шок. Быстро в дом его несите.

– Что? – не понял Сыскарь.

– В дом его!! – заорал пан Тадеуш и добавил с чувством по-польски. – Сholera jasna.

Напольные часы в гостиной пана Тадеуша пробили половину четвертого утра, когда, наконец, раненые уснули, а здоровые сели выпить по чашке чая и по глотку рома (Симай тоже сошёл за здорового – его ухо было профессионально осмотрено, ещё раз обработано и снова заклеено пластырем, к которому хозяин особняка проявил большой интерес). Пан Тадеуш не соврал. Он и впрямь оказался «весьма неплохим лекарем» и провел блестящую операцию по извлечению автоматной пули калибром 7,62 из тела Кирилла. Благо, та потеряла энергию, пробивая багажник и спинку сиденья, и ушла не глубоко, застряв под ребром и сильно не достав до сердца.

– Вы же не врач, – объяснил пан Тадеуш произошедшее «чудо». – Ошиблись, бывает. Небось, только пульс искали, в зрачки не светили?

Сыскарь признал, что не светил.

– Ну вот, – удовлетворенно заключил Тадеуш.

Сыскарь хотел сказать, что видел достаточно трупов, чтобы отличить живого от мертвого, но промолчал. Факт оставался фактом – он действительно ошибся. Иначе, все происшедшее и впрямь пришлось бы считать чудом.

«С другой стороны, – думал Сыскарь, аккуратно прихлебывая чай, – мы в такое количество чудес вляпались в последнее время, что еще одно вряд ли изменит мое мировоззрение. Оно уже и так изменено с прошлого года по самое не могу».

– Спасибо вам, – сказала Ирина. – Вы такую тяжесть с нас сняли… Не рассказать словами.

– Не за что, – пан Тадеуш усмехнулся в усы. – Пан Леслав тоже с меня однажды такую тяжесть снял… Как вы, русские, говорите, – долг платежом красен?

– Да, – сказала Ирина. – А вы поляк?

– Рrawdziwy, – сказал пан Тадеуш.

Ирина и Андрей переглянулись.

– Настоящий, – перевел Симай.

Пан Тадеуш налил еще рома в толстые синеватого стекла рюмки.

– Странные вы гости, – сказал.– Одежда, автомобиль этот ваш чудной, польского не знаете. И по-русски тоже как-то необычно говорите. Вроде и без акцента, а… – он покачал головой. – Издалека, наверное?

– Москва, – пожал плечами Сыскарь.

– Надо же. Никогда бы не сказал. Хотя… – он прищурился. – Скороговорка ваша, аканье… да, похоже. И все равно странно. Я бывал в Москве.

– Поверьте, пан Тадеуш, – сказала Ирина. – Мы бы и рады удовлетворить ваше любопытство, но не можем. Это не наша тайна.

– Леслав вам поведает, когда выздоровеет, – сказал Сыскарь. – Я уверен.

– Что ж, – вздохнул пан Тадеуш. – Настаивать не смею. Поведает так поведает. Еще чаю?

– Спасибо, нет, – Сыскарь, как будто делал так всю жизнь, перевернул чашку на блюдце вверх дном. – Нам бы поспать чуток. Завтра трудный день.

– Конечно, – пан Тадеуш поднялся. – Пойдемте, покажу ваши комнаты…

Когда живешь на свете три с лишним тысячи лет, вырабатываются качества и умения, которые обычный смертный называет не иначе, как сверхъестественные. Хотя, если разобраться, ничего сверхъестественного в них нет. Просто умудренный гигантским опытом мозг учится считывать и анализировать из окружающего пространства столь незначительные информационные следы, которые мозг обычный вообще не замечает. А они есть.

Вот и сейчас. Он знал, что операция Журбы и его людей с оглушительным треском провалилась уже в тот момент, когда изрядно поживший на свете и исколесивший не одну тысячу километров русских дорог «форд» Сыскаря со товарищи тараном проложил себе путь на улице Славянского Братства и вырвался из засады.

А может, и раньше, когда, охваченная холодным бешенством Ирина, полосовала острым ножом куртку и майку некой Елены в квартире на втором этаже трехэтажного дома на улице Парковой.

Или даже в ту минуту, когда Журба явился к нему и с невозмутимой уверенностью доложил, что все готово.Однако готовность к действию еще не означает успех оного.

Хорошо, сказал он себе. Если так, почему ты доверил Журбе это дело, почему не нашел других – тех, кто справился бы со стопроцентной гарантией? Благо, и денег и связей у тебя для этого более чем достаточно.

Потому что Журба мне надоел, последовал честный ответ. И давно. Но все не было случая его наказать, а тут – вот он, пожалуйста.

Так ты жесток?

Несомненно. Но только в силу необходимости. Журба ведь не просто надоел. Рано или поздно он бы предал. И скорее рано, чем поздно, это уже было видно по его глазам. А предателей я убиваю всегда. И лучше убить до того,