"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

Авдей и Мухаммед сходили в свою комнату, и пришли с сумками через плечо. Они сказали, что на этом их служба у меня закончилась, едут в клан ждать приказа.

Присели на дорожку, потом Мухаммед и Авдей встали, поклонились и попросили прощения, если что не так. Мы тоже им поклонились и попросили прощения, а потом проводили до дверей. Катя стояла со Светкой на руках, а Миланья мужиков вслед крестила и плакала.

Я решительно позвонил в Корпус на КПП и спросил дежурного, что мне делать. Офицер сказал, что я тридцать пятый. Пока выходной отдыхать, а завтра не опаздывать.

Перешли к отдыху. Тема политинформации устарела. Говорили по-немецки под Катиным началом о том, какой видят войну. Немного поспорили. С одной стороны европейцы не дураки, напали внезапно и должны продвинуться вглубь. С другой стороны в Гардарике от них нападения все ждали, и умные европейцы очень глубоко продвинуться не должны.

Все отмечали высокий уровень европейской техники, особенно в авиации, и считали, что теперь-то русские будут Европу догонять серьёзно, а не как раньше. И вообще раньше не считается, надо дождаться первых сводок.

На физкультуре я вполне ощутил отсутствие Авдея и Мухаммеда, мне их будет сильно не хватать! Клава и Надя со всей серьёзностью старались мужиков заменить, а я их привычно уже сильно не бил.

Обедали обычным составом, как всегда, без разговоров. После обеда доктор Павел Фёдорович осмотрел Свету, Катю и даже меня хотел посмотреть. Он сказал, что пока будет нас навещать, но уже сейчас нужно Кате записаться в поликлинику. Доктор ждёт повестку, а в частной клинике сделают госпиталь. Павел Фёдорович на всякий случай простился и ушёл.

Вместе с Катей переговорил с отцом Василием. Пока Совет финансов лишь остановил все банковские операции, кроме запланированной инкассации предприятий. Завтра думы признают войну общей, тогда объявят военное положение, и советы получат чрезвычайные полномочия.

Я могу сделать ручкой всем своим складам с товарами, а предприятия перейдут под прямое управления Совета обороны. Земли пока переходят думе Москвы, и она будет решать с оплатой аренды.

Деньги на счетах заморозят, их уже ни на что толком не потратить. Будут выдавать по письменному заявлению на самое необходимое. Но есть и хорошие новости! С началом большой войны не начисляются проценты по кредитам! Правда, по вкладам тоже проценты остановят.

А ему, отцу Василию, более у меня делать нечего. Будет он ждать повестки из военкомата и благословения от Церкви, но обещает за меня молиться. На этом он встал, осенил себя знамением, попросил прощения и поклонился.

Я и Катя тоже поднялись, поклонились батюшке и попросили прощения, после чего впервые проводили его до двери. Катя снова стояла со Светой на руках, а Миланья плакала и крестилась.

Вернулись в кабинет и занялись уроками, занятия никакая война не отменяет. Разобрали задачу, и в кабинет пришла Миланья. Мой новый водитель просит его выслушать. Я велел приглашать.

Парень застенчиво поздоровался и положил на стол прошение об отставке. Он не хочет ждать повестку и завтра пойдёт добровольцем — сейчас шофёры очень нужны.

Я подписал заявление, встал и прошёл к сейфу…

Парень заявление забрал и смущённо проговорил, что у него ещё сегодняшний день. Но он же всё равно ездит пассажиром. И ему бы побыть дома лишние часы.

Я вынул из сейфа тысячу рублей и протянул ему, сказав:

— Оставь семье. Беги к ним, боец, вернись только с войны.

— И тебе вернуться, — ответил он, принимая деньги. — Прощайте.

Он ушёл, и я вернулся на место. Катя, ласково на меня глядя, спросила добрым голосом:

— Один поедешь на футбол?

Ну, весна ведь уже началась!

— Дальше всё серьёзно, — проворчал я, листая учебник. — Лучше посмотри, как интересно…

* * *

В Корпус приехал с Надей. На КПП офицер предупреждал кадетов, чтоб занесли сумки в казарму и строились по курсам на плацу. Там я впервые увидел весь Корпус. Примерно двести пятьдесят пацанов.

К нам с речью обратился старый генерал-лейтенант. Никто никуда не идёт, тем более не бежит на фронт. Все продолжают учёбу, ерунда же осталась. Сдадим экзамены, перейдём на другой курс, и все пойдут на войну.

— А сейчас. По учебным классам! Р-р-разойдись! — скомандовал Григорий Васильевич.

И Кадеты пошли учиться далее. Я, например, направился в класс истории. После обязательных приветствий Пётр Васильевич вдруг сказал:

— Рад?

Я честно смешался. Предвидел всё, ждал, готовился, и всё равно как-то неожиданно и не так…

— Вижу, что рад, — проговорил добродушно учитель. — Ты уже победил…

Я не понимал, чему он грустно улыбается.

— Но победил ты в войне, которую придумал, к которой готовился, — сказал Пётр Васильевич серьёзно. — Ещё не понял?

Я помотал лицом.

— Вот чем раньше поймёшь, тем быстрее победишь в настоящей войне, — молвил историк. — Если тебя не убьют.

Умеет он озадачить! Впрочем, это было прощальное занятие, оторвался дядька на мне напоследок. На следующей неделе экзамены, а потом капитан убывает в распоряжение Совета обороны.

Пётр Васильевич в Корпус перешёл командиром полка, как и большинство наших капитанов. Интересно, а кем тогда станет генерал-лейтенант? Наш дедушка возглавит армию или фронт?

Хотя оно не моего ума дело. Кадеты прощались с учителями, военные давали последние наставления и желали вернуться. Англичанка смотрела на нас широко распахнутыми глазами, словно старалась запомнить каждого. Наказывать перестали, мы просто вместе закопали позиции. С особым чувством ездили на танках, скоро на таких же машинах мы пойдём в бой.

В четверг я читал «Московский еженедельник», привык, наверное. Главная тема вероломное нападение Европейского Союза. Думы княжеств, царства, и парламенты королевств признали войну большой, ввели у себя военное положение и наделили советы полномочиями.

Совет обороны объявил всеобщую мобилизацию. Война будет вестись до полного освобождения всей территории Гардарики и пока все не убедятся, что ни одна падла европейская больше не дёрнется. Я так понял, пока шевелится хоть один европеец.

Начат сбор средств в фонд победы, выпущены облигации займа. Редакция «Московского еженедельника» присоединяется и что-то передаёт. Движение «Отечество» подключилось и предлагает Совету обороны считать его своим подразделением. За поддержку Совета выступили трудовые коллективы…

Блин! Всё время забываю, что здесь не там. Здесь мнение не задаётся партией сверху, в магической Гардарике за мнение не сажают… только бояр на дуэлях убивают, но это другое.