"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

– Каких таких данных?

– В основном оговорок одной знакомой. Она является чем-то вроде отдельного потока сознания Предвечной Тьмы, той самой, которая была ещё до рождения вселенных, Света, материи, реальности и времени. Она не очень-то любит прямо отвечать на вопросы, но из того, что я понял, она какой-то совсем микроскопически маленький кусочек того нечта, которое пронизывает все миры, реальности и измерения. Причём, кусочек целенаправленно спустившийся до уровня понимания нашего сознания. И даже так понять её логику, цели и принципы очень тяжело. Тут одна случайная песня, которая, как мне кажется, и стала причиной нашей встречи, даёт понимания больше чем все часы личного общения.

– Какая ещё песня?! – забавно нахмурилась Рин, видимо, алкоголь хорошо пронял и её, хотя не удивительно — грамм семьсот магически усиленного крепкого пойла, да без закуски и привычки к алкоголю… она ещё очень хорошо держится. – И как какая-то песня может что-то объяснить?

– На мой взгляд, гениальная. Что же касается второго твоего вопроса, то магия и искусство очень близко стоят друг к другу, порой сплетаясь в прекраснейшую вязь. Возможно, отзвук, рождённый тогда ещё в душе простого смертного, на эту мелодию, был признан… пригодным для дальнейшей работы. Или наблюдения. Или воспитания. Кто знает? – я ухмыльнулся, мечтательно погружаясь в воспоминания.

– Исполнишь? – странно на меня посмотрев, спросила Медея.

– Тут нужен женский голос, в идеале, несколько, для создания нужного эффекта, да и язык вы вряд ли поймёте.

– У меня есть подходящее заклинание, – ох уж это женское любопытство. Ну раз уж леди-чародейка просит…

– Ладно, – лезу в свой загашник и достаю очередной плеер. Зачарованный адамантий и драконья кость, подпитка от заточённого энергетического элементаля – так чище выдаваемый звук.

– Да что за чудовищные чары?! – в один голос выдали обе волшебницы из разных эпох, перед этим использовав что-то из разряда магического зрения.

– Концептуальное невезение на музыку, – развожу руками, – ладно, накладывай свои чары, Медея.

– Минутку, – сложное плетение ложится на артефакт, хм, две разные школы вполне неплохо «подружились» и конфликта я не вижу… в прямом смысле слова, хотя тут просто преобразование, лёгшее сверху, а не «доработка» артефакта. Так что почему бы и не да? – Готово!

– Эх, это не совсем то, что вживую, но... чего уж теперь, – немного потыкавшись в «менюшку», я нашёл нужный трек.

Барабаны плавно вплелись в тихое звучание труб и спокойные переливы клавишных, рождая мелодию «Изида под покрывалом» из «Последнего испытания». Десяток секунд на вступление и зазвучал голос, так похожий на тот, что я уже слышал когда-то в своём доме вне времени и пространства.

Я — смерть и рожденье,

Я — взлёт и паденье.

Я — мир и боренье,

По-о-окой и движенье.

Я-а — то, что ты ищешь, – продолжил невероятно похожий, но всё же уже другой голос.

Че-его избегаешь,

Я-а-а — то, что ты жаждешь

И-и-и что отвергаешь…

По-оходкой беспечной

При-ишла ниоткуда, – вновь претерпел изменения голос далёкой певицы. Вернее сказать, голос восстановленный мной по памяти… И, как я теперь понимаю, памяти отнюдь не про смертных исполнительниц в том, первом моём мире.

Бы-ыла я извечно

И-и-и вечно пребуду.

Ка-а-акой меня видишь,

Та-а-акой к тебе выйду —

По-оги-ибельной страстью,

Лю-юбовью и жизнью… – музыка стала быстрее, динамичнее… злее, а голос продолжал переливаться, изменяясь вместе со смыслом каждой строки, ни разу полностью не повторяя тембра.

Не счесть моих ликов,

Не счесть воплощений:

Предсмертный твой крик я

И стон наслажденья.

Блуждая во мраке,

Открой моё имя:

Ка-акой меня видишь,

Тако-ой к тебе выйду.

Сделай выбор, маг, – теперь мелодия вновь начала успокаиваться, а голос певицы стал нежным и обволакивающим.

Только руку протяни-и-и...

Сделай первый ша-а-аг —

Покрывало подними-и!

Я — купол небесный,

Я — недра земные,

Молитвы святые

И смрадная Бездна...

Я — мать твоя, Странник!

Я — смерть твоя, Странник!

Соперник и недруг,

Сестра и невеста.

Не счесть моих ликов ,– теперь голос не звал и не обволакивал. Он просто констатировал факт, вбивал это знание куда-то вглубь нутра.

Не счесть воплощений!

Предсмертный твой крик я

И стон наслаждения.

Прочти эти знаки,

Что я начертала —

Со смутного лика

Сорви покрывало!

Во мраке бессильны

Премудрости мага.

Познай свою гибель,

Познай своё благо!

Меж страхом и верой,

Надеждой и крахом —

О-один только выбор,

О-один только шаг твой!…

Сделай выбор, ма-аг... – затихла мелодия шёпотом, пробирающим саму душу… И я не мог припомнить, чтобы раньше в конце был такой эффект...

Краем глаза замечаю какое-то движение, заставившее встрепенуться всё нутро и выбившее из головы все следы хмеля, но нет… ничего. Только Медея, застывшая и с прикрытыми глазами. Показалось? Перепутал её фиолетовый балахон с другим нарядом другой особы? Но почему на хрусталике глаза горит остаточный образ женского силуэта в платье, словно сотканного из отливающего фиолетовым тумана? Опять Её игры? Возможно, но… вряд ли я получу ответ. Как и всегда.

И тут до меня дошло, сколько явно лишнего я тут наговорил. О, да… Перерождение чёрной инопланетной лужей-биологическим оружием, путешествия между мирами, освоение магии, становление драконом, архидемоном и великомучеником… всё это было именно для того, чтобы встретить ОЯШа, девочку-волшебницу, анимешную эльфийку и принцессу-рыцаря… в обычном японском городе!.. И нажраться в их компании, чтобы излить душу… Да, мы — русские попаданцы, мы, бл*дь, такие, это про нас! Даже интересно, уж не концептуальное ли это явление для данного типа персонажа? Ну а вдруг? Я же реально слышал что-то краем уха про «перепеть Высоцкого» и «убить Хрущёва» ещё в той, первой жизни, кто их знает, вдруг после моей смерти и про ОЯШей какой тренд в массовой культуре возник? Или это всё уже концептуальная паранойя Ассасина? В этом мире ни в чём нельзя быть уверенным до конца!

Но шутки шутками, а тему надо менять и срочно. До чего эти ребята додумаются после моих откровений, особенно когда хмель спадёт, лучше не проверять. Тут у нас два Бога и