Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

спорте фрагментарно концентратор использует, преимущественно для гемоглобина… но у него абсолютно точно нет ЭТИХ расширений. — Специалист по борьбе с физиологическим контрафактом и нелегальщиной, из недавно образованного отдела, устало глядел в окно мимо головы собеседника.

— А как тогда объяснить всё то, что мы видели?

— "Спросил ботаник", — скорчил красноречивую гримасу каратек. — Ты когда последний раз в субботу на штатную физкультуру ходил?

— Э-э-э… — замялся борец с якудзой. — У нас сейчас штаты не в комплекте, задач насыпалось, работы много…

— Мхм, — Ватанабэ саркастически ухмыльнулся, не разжимая губ. — А если бы ты всё-таки ходил по субботам в манеж, как полагается, ты бы знал: иногда бывает такое понятие, как талант. Особенно хорошо таким, как ты, это видно на примере футбола, баскетбола… Бывает звезда — а бывает крепкий игрок дворовой команды. Делают, вроде, одно и тоже; а результаты очень разные. На одной и той же площадке.

— Ты хочешь сказать, что пацан над вами по очереди надругался только благодаря своему гипотетическому спортивному таланту?! — инспектор не скрывал эмоций. — И даже следов коррекций ты не обнаружил?!

— Тактильный контакт очень плотный был, в сумме на сто пятьдесят процентов анализа, — пожал плечами Хиротоши. — Я с ним от середины ринга до канатов спиной вперёд, конечно, не ехал; но два нокдауна полноценно поймал. При том, ещё в ближнем чуть обнимался. Техника не врёт, — он второй раз похлопал себя по нагрудному карману. — У него может быть что угодно.

Хидэоми ощутимо напрягся, излучая новую волну интереса.

— Ядерный реактор в жопе, сложное прошлое, тяжёлое будущее, — продолжил каратек, весело глядя на товарища. — Пропеллер Карлсона, венерическое заболевание, непростые родители… У него нет только одного.

Лицо инспектора мгновенно сменило выражение на обиженное.

— У него нет даже намека на те расширения, за которые лично я бы его арестовал прямо в ринге, — со смехом завершил спортсмен. — Если бы обнаружил их.

— Как-то сложно принять на ура твою версию о его гениальности, — хмуро ответил борец с якудзой. — Похоже на замыливание глаз и отписку.

— Зря, — брови каратека удивленно поднялись вверх. — Тактические рисунки меняет на ходу. Функционально подготовлен на пятнадцать, по десятибалльной шкале. Драться любит.

— Откуда знаешь?! — в который раз вспыхнул интересом инспектор.

— Видно же! — тактично сдержал раздражение каратек. — Блин, хочешь, тебе письменное заключение напишу?! И по всем правилам оформлю, включая расшифровку со сканера?! — ещё один хлопок по нагрудному карману. — Садатоши, не ищи чёрного кота! Нет его там!

— Я должен был удостовериться, — довольно ухмыльнулся инспектор, моментально перетекая в благодушное состояние. — Это хорошо…

— Что задумал? — равнодушно поинтересовался товарищ.

— Сейчас тебя буду уговаривать.

* * *

Там же, через несколько минут.

— Ты ёбнулся? — Ватанабэ по степени изумления мог соперничать сейчас с извлеченной на воздух камбалой. — Подделать заключение? Ты мне это серьёзно сейчас предлагаешь?

— Не подделать. Оформить дубликат, который я проведу, как элемент оперативных мероприятий. — Садатоши уверенно смотрел на начальника одной из технических подслужб. — Я соберу все подписи. Это заключение не будет действительно. Из системы самоудалится, когда выйдет срок. Останется только настоящее.

— Давай, поучи меня моей же работе… Если ты собираешься все подписи получить, зачем сейчас меня просишь? Пусть мне прикажут сверху — и твоя проблема решена, нет?

— Если я предварительно не договорюсь с тобой, ты будешь относиться к задаче формально, — рассудительно предположил борец с якудзой. — А если у тебя намечается ещё и свой аврал, то ты будешь считать, что я на тебя повесил обезьяну. Соответственно, о качестве работы с твоей стороны речь идти не будет.

— Стратег, — с непонятной интонацией покачал головой спортсмен. — А кого ловим?

Несмотря на то, что его отдел был образован недавно, сам Ватанабэ служил далеко не первый год. И в служебных интригах понимал как бы не лучше своего собеседника.

— Кого-то из своих, раз. От нас кто-то льёт инфу, куда ни попадя. — Инспектор тяжело и уверенно смотрел на коллегу. — В здании борцов с террористами окопались соседи по региону, насчёт которых тоже есть свои подозрения. Плюс, "мохнатые уши" считают, может проявиться и третий интерес. Сам… — Садатоши назвал фамилию. — Лично заходил. Сидел на табуретке, руки на коленки. Даже в кресло садиться отказался — уговаривал.

— Ух ты, — восхищенно цыкнул каратек. — Тоже хотят операцию, но не тянут сами? Вот нас и уговаривают?!

— Не нас. Меня. А уже я — тебя.

— По отношению к пацану как-то оно… — Ватанабэ потёр большой палец об указательный, подбирая слова. — Некрасиво?

— А вот за этим дэвэбэ и уговаривают нас, а не приказывают. Меня и тебя.

— Считают, что ты не допустишь злоупотреблений? Расчёт на субъективный фактор? — понятливо хмыкнул Хиротоши.

— Не допущу, — согласился представитель девятого бюро. — Видимо, да. Пацан — просто наш уникальный шанс раз и навсегда почистить своё здание. Человек вообще без расширений, который бьёт вас, как кегли…

Каратек обиженно насупился.

— Как только ты придумаешь в своём заключении у него расширение пострашнее и пояростнее, сто процентов рыба начнёт клевать, только успевай вытаскивать. — Завершил пояснение Садатоши.

* * *

— Куда дальше? — Рюсэй насмешливо косится в зеркало на заднее сиденье, где лежат баллоны, вентили к ним, переходники, легочники…

— Ну, если ты берешься меня покатать…

— Без прелюдий.

— Заедем за Цубасой, потом она дорогу покажет. Их какой-то загородный полигон. В смысле, её предыдущего учебного заведения.

— А там что? — равнодушно зевает финансист.

— А там нам дадут поносить портативный мембранный компрессор. Вояки его за каким-то чёртом… не знаю, зачем он им. Но триста атмосфер он выжимает, а мне больше и не надо.

Красноволосая встречает нас внизу, под своим домом.

— Привет! — как своей, кивает ей Рюсэй. — С заднего сиденья весь этот хлам на пол сбрось — и можешь садиться.

— Тут ничего хрупкого нет? — дисциплинированно уточняет она у меня после того, как здоровается с ним.

— Клапана лучше не бросать, — ворчу исключительно из вредности. — Хотя ему ничего и не будет.

Через добрых два часа петляний по пригородам и горным дорогам, оказываемся по ту сторону перевала.

— Во-о-он, — Цубаса показывает пальцем на скопление разной техники, километрах в двух слева по курсу.

Когда подъезжаем ближе, упираемся в перегораживающий дорогу шлагбаум.

Неопределенного вида девица, возраста моей старшей сестры, выползает из будки, откровенно зевая. Одета она в какую-то помесь стиля милитари и одежды для дискотеки.

Цубаса чертиком выскакивает из машины, бросая нам, чтобы сидели и не высовывались.

Затем они с девицей машут руками друг напротив друга, эмоционально покрывают и периодически тычут пальцами в свои смартфоны.

Итогом сложных переговоров оказывается средних размеров ящик, который девица выкатывает на маленькой тележке из-за своей будки:

— Так