"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Риан хотел последовать за ней, но обнаружил, что и его что-то остановило. Воздух в просторном зале был горяч и неподвижен; Риан почувствовал, как волосы у него на голове зашевелились. Усилием воли он заставил себя идти вперед.

Пол зала представлял собой один огромный плоский камень; его серая поверхность казалась гладкой и шелковистой, как поверхность жемчужины. Причина для этого открылась, когда Риан увидел, что находится в середине зала: круглая многоцветная фигура около двадцати футов в диаметре, явно незавершенная. Сначала Риан подумал, что это — рисунок на камне пола, потом заметил, что фигура имеет объем — она примерно на дюйм возвышалась над поверхностью.

«Цветной песок, — решил Риан, — или толченые раковины, а может быть, стекло».

Единственной неровностью на безупречно ровном полу был бортик, окружавший рисунок.

Маскелль двинулась вправо, обходя рисунок и все еще тихо ругаясь себе под нос. Риан по привычке последовал за ней, держась немного позади, чтобы не мешать.

«Это карта», — решил он, хотя раньше видел только плоские рисунки на пергаменте или коже. Однако крошечные выступы, углубления, плоские участки с темно-зелеными вкраплениями явно были горами, озерами, покрытыми Джунглями равнинами. Карта была гораздо совершеннее всего, что Риану случалось видеть; она показывала такие вещи, которые в Синтане считались всего лишь выдумками приехавших издалека купцов.

Потом, присмотревшись внимательнее, Риан понял, что это вовсе не озера и леса, а сложные узоры, похожие на те резные арабески, что покрывали стены храма.

Риан потряс головой, стараясь разогнать наваждение. Было что-то странное в том, что он оказался в одном помещении с этой фигурой и дышит тем же воздухом, что и она: в ней мерещилась какая-то непонятная жизнь. Возникало впечатление, будто фигура занимает все пространство огромного зала, словно стены — любые стены — слишком ничтожны, чтобы ограничивать ее. Еще через мгновение Риан понял, что перед ним опять карта: он мог видеть горные хребты, окружающие Синтан, глубокую синюю вмятину — Внутреннее море…

Воды его были в движении, волны накатывались на берег…

Риан протер глаза и снова посмотрел на рисунок. Теперь перед ним были ничего не говорящие формы, всего лишь замысловатые линии на песке.

Риан тихо выругался. Было совершенно ясно, что все это — колдовство. Пытаясь уловить ускользающее изображение, он попытался проследить взглядом рисунок, начав с незавершенного места; многоцветные спирали свивались в сложные выпуклые символы. Риан изо всех сил сопротивлялся собственному стремлению увидеть в них города, долины, дороги, холмы. Он проследил несколько поворотов рисунка, не обращая внимания на ответвления; по мере приближения к центру линии становились все более прихотливыми. Однако когда спираль уперлась в новый незавершенный участок, она словно растворилась в черном песке, рисунок перестал напоминать резьбу на стенах храма, превратился во что-то темное и мерзкое.

Риан отвел взгляд, внезапно ощутив стеснение в груди. Когда он снова посмотрел на фигуру, перед ним опять оказалась карта, а черный песок выглядел свирепой бурей, страшнее любого урагана, разрушавшей охваченные ею беспомощные земли. С непонятно откуда взявшейся уверенностью Риан понял, что, чем бы ни было это колдовство, с ним что-то ужасно не так.

Маскелль отступила от края рисунка, потянув за собой и Риана. Достаточно было отойти всего на шаг, и сразу стало легче дышать. С дрожью в голосе Маскелль спросила:

— Как это случилось?

В голосе Посланника Небес прозвучала безнадежность:

— Мы не знаем.

Риан дернулся, почувствовав себя виноватым. До сих пор он совершенно не замечал, что, кроме них, в зале есть еще кто-то. Теперь, оглядевшись, он увидел трех старых жрецов, татуировка на лбу которых говорила об их высоком ранге. Как и у Маскелль, у них были резные посохи — и видеть Маскелль они явно не были рады.

— Вы не знаете, — повторила Маскелль. Голос ее звучал так, словно она испытывает одновременно и полную растерянность, и отвращение. — Разве вы не пытались убрать?..

Посланник Небес вздохнул и тяжело оперся о посох. Один из жрецов ответил за него:

— Каждый раз убираем. Маскелль вытаращила на него глаза.

Жрец, человек с мрачным лицом и суровым взглядом, продолжал:

— Каждый день, начиная с двенадцатого дня Обряда, когда этот кошмар появился впервые. Каждый день убираем, и каждый день он появляется опять иногда на прежнем месте, иногда где-то еще.

Маскелль покачала головой и почти выбежала из зала. Стряхнув с себя растерянность, Риан последовал за ней.

Молодой жрец, дожидавшийся Посланника Небес, встревоженно посмотрел на Маскелль, когда она промчалась мимо. Солнце выглянуло снова, и блеск и жар лучей, отраженных белым камнем двора, казались обжигающими, но по крайней мере воздух здесь был свеж.

— Так что случилось? — нетерпеливо поинтересовался Риан. — И что это за рисунок?

— Предполагается, что он — изображение Колеса Бесконечности, самая важная часть Обряда Столетия. — Маскелль запустила руки в волосы, окончательно растрепав свои косички, и так и замерла, словно собираясь вырвать пряди с корнем. — Что с ним сейчас, я не знаю. — Она покусала губу. — В конце Обряда Года высшие кошанские жрецы и Голоса создают… создают модель вселенной. Благодаря ей мир воссоздается в своем прежнем виде. Самый важный момент наступает в день равноденствия дождливого сезона, а потом песок, из которого делалось Колесо Бесконечности, собирают и отдают ветру и воде: это укрепляет связи, которые только и удерживают все части вселенной вместе.

Риан бросил взгляд на башню.

«Все части вселенной?» Теперь многое становилось понятно: полная неподвижность воздуха в зале, таком непохожем на освежаемые ветерком помещения остальной части храма, каменный бортик вокруг его центральной части.

— Так фигура на полу — модель?

— Да… была ею.

— А черная буря… Она возвращается сама по себе? Маскелль мрачно кивнула.

— Что я хотела бы знать — как она вообще возникла! К ним от крытого прохода ковылял, прикрывая рукой глаза от яркого света, Посланник Небес. Услышав слова Маскелль, он откликнулся:

— Поэтому-то я и хотел твоего совета.

— Как это случилось? — снова спросила Маскелль.

— На двенадцатую ночь Обряда преподобный Игарин внезапно заболел. Старик взглянул на Риана и пояснил: — Обряд должен кончиться в определенный день, задержки непозволительны, поэтому если один из Голосов не может выполнять свои обязанности, его заменяют кем-нибудь другим. Ритуалы стал исполнять молодой жрец Веран, которого мы готовили к возведению в ранг Голоса, а остальные вынесли заболевшего во двор и позвали целителей. Веран оставался в зале один четверть часа, не больше. Когда Голоса вернулись, чтобы снова приступить к своим обязанностям, Колесо Бесконечности было таким, каким ты его увидела сегодня. Это случилось одиннадцать дней