Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

— Очевидно, что у него есть планы на наш счет.

— Какие?

Гретель лишь пожала плечами.

— У меня было не больше возможностей выяснить, чем у тебя.

— Для опытов? — осторожно предположил Гензель. И испустил мысленный вздох облегчения, когда Гретель уверенно покачала головой.

— Для такого существа, как сын Карла, сходить в туалет — уже серьезный опыт. Он не вивисектор, если ты это хочешь услышать. Здешнее оборудование не имеет ничего общего с геномагическим. Это что угодно, но не подпольная лаборатория.

— Что тогда?

— Напрашивается самый простой вывод, братец. Он собирается нас съесть.

Гензель поморщился.

— Слишком часто в этой жизни меня пытались съесть.

— Квартерон — лакомое блюдо в Гунналанде. Очень уж много в наших телах неискаженного генетического материала. Нет ничего удивительного в том, что сын Карла рассматривает нас как деликатес. Возможно, с его точки зрения мы представляем собой не больше чем пару разговаривающих яблок. Которые временно отложили на полку.

Мысль эта Гензелю не понравилась. Он представил, как сын Карла монотонно чавкает своим огромным ртом, из которого торчат руки и ноги… Впрочем, эту мысль быстро удалось отогнать. Редкий случай, когда простой человек может поспорить с геноведьмой.

— Не упоминай яблок, пожалуйста, ты же знаешь, я их на дух не выношу. И, кстати, сын Карла не ест людей, это я могу утверждать весьма уверенно. Возможно, он похититель, но он не людоед.

— Вот как? У тебя предчувствие провидца, братец?

— У меня чутье акулы. Я ощущаю запах крови с нескольких километров, стоит лишь капле упасть на землю. Так вот, здесь запаха крови нет. Даже застарелого. А каннибальская трапеза едва ли возможна без крови.

Гретель уважительно вскинула бровь.

— Не спорю, твое открытие утешает, братец. Но не объясняет того, отчего мы тут оказались.

— Он любит варенье.

— Я заметила.

— Не время для сарказма, Гретель. Серьезно, этот парень буквально помешан на варенье. Это не кажется тебе странным?

Гретель задумалась, вертя по старой привычке прядь волос. Все равно ее прическа давно была непоправимо разрушена, а волосы растрепало ветром.

— Возможно, это объяснимо. Ты задумывался о том, сколько энергии сын Карла вынужден тратить на полет?

— Да, думал об этом. Чертову прорву.

— Он должен ее откуда-то черпать.

— Несомненно.

— Быть может, варенье — это его топливо.

Гензель уставился на сестру, не пытаясь скрыть удивления.

— Двигатель, работающий на варенье?

— Метаболизм, работающий на варенье, — поправила она. — Насколько я понимаю, наш новый знакомый представляет собой химический двигатель в человеческом теле. Это звучит странно, но вполне объяснимо. Он вырабатывает энергию для винта, используя собственный метаболизм. Требуется лишь подходящее топливо для расщепления…

— Например, варенье.

— Например, варенье, — согласилась Гретель. — И это тоже объяснимо. В варенье содержится весьма большое количество калорий. Поглощая его и аккумулируя, сын Карла запасается энергией для полета. Не самая рациональная схема, но, кажется, вполне рабочая.

— Слушай… — Гензель почесал в затылке, — Я, наверно, не самый большой знаток геномагии в этом королевстве, но даже я понимаю, что такая туша не сможет насытиться вареньем. Разве что будет поглощать его тоннами… Ему ведь требуется целая прорва калорий! Гораздо больше, чем в любом, самом сладком варенье.

— Верно, — признала Гретель. — Не представляю, где он может достать варенье достаточной калорийности, чтобы обеспечить всем необходимым свое тело. Думаю, братец, ему нелегко. Не исключено, что ему, подобно птицам, приходится тратить девяносто процентов своей жизни на поиск топлива.

— Обычно птицы находятся в клетках, а люди — снаружи, — проворчал Гензель. — Мы же сидим тут, подобно каким-нибудь канарейкам. Кстати, вполне может быть, что именно для этого мы и потребовались. Сама подумай. Ему не требуется общество и едва ли требуется общение. Он не понимает ценности денег, единственное, что его интересует, — это проклятое варенье. Значит, нам остается судьба комнатных птиц. Сидеть в клетке до конца жизни и развлекать хозяина пением.

Гретель задумчиво накрутила на палец очередной локон.

— У меня есть еще одна теория, братец. Но делиться ею с тобой я пока не стану.

— Очень уж нехороша?

— И что еще хуже, куда более логична. Не буду тебя расстраивать, уж лучше смириться с судьбой канарейки.

— В нашей ситуации — это не самая плохая судьба, сестрица, — пробормотал Гензель, приваливаясь спиной к ржавым прутьям. — Более того, возможно, миллионы людей позавидуют нам в самом скором времени. Когда Вальтербург превратится в кипящую адскую яму, полную невидимых генетических хищников, которые выпотрошат все сущее и способное дышать. Или ты думаешь, что Карраб Варрава станет содержать коллекцию старого шарманщика в образцовом порядке, смахивая пыль с пробирок?..

— Мне так не показалось.

— И совершенно верно. Так что нам определенно повезло, в этот раз у нас места в самом дальнем ряду…

— Да? Как жаль, что уже поздно сдавать билеты.

Это был не голос Гретель. Гензель мгновенно вскочил. Рука, повинуясь слепому рефлексу, устремилась к кинжалу и, конечно, коснулась лишь устья пустых ножен.

— Кто это?

— Ваш сосед. Еще одна канарейка в этой ужасной обители.

Из-за полумрака, царившего в доме сына Карла, Гензелю казалось, что все прочие клетки пусты. Только теперь он осознал свою ошибку. В нескольких клетках от них с Гретель можно было разглядеть сутулую фигуру. Худощавую, но вполне человеческую, если не считать непропорционально-большой, почти шарообразной головы.

— Значит, мы здесь не одни! — вырвалось у Гензеля.

— Совсем немного, и будете.

— Что вы имеете в виду?

— Еще недавно все эти клетки были полны. Многих их обитателей я успел застать.

— Здесь были другие пленники?

— Добрых два десятка. Когда он вылетает на охоту, всегда возвращается с богатой добычей. Вы попались ему уже после того, как сезон охоты закончился.

Гензель не стал спрашивать, кого собеседник подразумевает под «ним».

— Как вас зовут?

Человек пожал плечами.

— Это уже не имеет никакого значения. Через несколько часов мое имя перестанет что-либо значить.

— Меня зовут Гензель, а это…

Человек покачал своей шарообразной головой.

— Нет нужды представляться. Ваши