Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

повержен. Не путешественники во времени, не человеческий просчет, не безумие, не амбиции — нет, не они причина этих событий. Неустойчивость заложена в самой энергетической структуре пространства-времени. Квантовый скачок, нелепая случайность… И даже некому мстить за Ванду.

«В любом случае ее уже нет. Я должен так думать, если мы хотим вернуть наш мир».

— Осторожно, агент Эверард! Вы обращаете на себя внимание… Один рыцарь из отряда Лоренцо скачет в вашу сторону. Похоже, они заметили вас.

«Черт! Пока я с ним буду разбираться… Надо по-быстрому…»

— Он впереди слева.

Эверард увидел всадника с копьем.

— Давай-ка, Блэки, поворачивай, сейчас мы его… — пробормотал он.

В ответ на движение седока конь рванулся вперед. Эверард оглянулся, махнул рукой всадникам Рожера и, взяв наперевес копье, внутренне собрался.

Поле брани — это не поле для турниров, на которых рыцари, разделенные барьерами, скачут навстречу друг другу, чтобы ради награды выбить соперника из седла. Подобные турниры еще впереди, через несколько веков. Здесь или ты убьешь, или тебя.

«Не то чтобы я всю жизнь в этом совершенствовался, но кое-что тоже могу… И вес поможет, и конь подо мной прекрасный… Ну же!»

Его конь слегка изменил направление. Острие копья противника, метившее в горло, ударилось в щит и отскочило. Эверарду тоже не удалось нанести смертельный удар, но он зацепил кольчугу противника и ударил изо всех сил. Итальянец опрокинулся, правая нога его вылетела из стремени, и он, не удержавшись в седле, рухнул на землю. Но левая нога осталась в стремени, и его поволокло за конем.

Стычка произошла на глазах сицилийцев, скакавших рядом с Эверардом. Они заметили вражескую группу, отделившуюся от войска, и мгновенно последовали за агентом Патруля. Копыта с хрустом подмяли под себя упавшего воина.

Эверард отбросил копье и обнажил меч. В неразберихе ближнего боя он мог делать то, что непозволительно на открытом пространстве. В облаке пыли он двигался навстречу врагу.

— Справа, почти по курсу, — произнес голос.

Эверард дал направление Блэки и спустя мгновение увидел вымпел Лоренцо.

Узнал сразу же. Ведь он ел за столом этого человека, выпускал его соколов, гнал его оленей, болтал с ним и пел, смеялся и пил допьяна, ходил с ним в церковь и на празднества, выуживал из него мечты и сокровенные мысли, притворяясь, будто делится своими, и так день за днем, ночь за ночью — только через год после этой битвы. Лоренцо плакал, когда они расставались, и назвал Эверарда братом.

Отряды рыцарей сошлись.

Люди рубили друг друга наотмашь, кони сталкивались и становились на дыбы. Воины истошно кричали, кони пронзительно ржали. Железо лязгало и бряцало. Кровь лилась потоками. Тела падали на землю, несколько мгновений дергались и превращались в раздавленное красно-белое месиво из плоти и обломков костей.

Рукопашная схватка шла в непроглядных клубах пыли. Эверард упорно пробивался вперед. Наблюдатели сверху предупреждали его об опасности с той или иной стороны, так что он успевал заслониться щитом или отбить мечом неприятельский удар. В конце концов он пробился в самую гущу сражения.

Перед ним оказался Лоренцо. Молодой рыцарь тоже бросил копье и рубил мечом направо и налево, разбрызгивая капли крови с клинка.

— Вперед! Вперед! — кричал он сквозь грохот. — Святой Георгий за Райнальфа, за его святейшество!

Он различил силуэт Эверарда в хаосе и завесе пыли. Конечно, Лоренцо не знал этого гиганта, он никогда не встречался с ним прежде, но, весело улыбнувшись, пришпорил коня навстречу врагу.

К черту порядочность! Эверард навел на Лоренцо свое оружие и нажал кнопку. Невидимый луч парализатора ударил в цель. Челюсть Лоренцо отвисла, меч выпал из руки, и он повалился вперед.

Но почему-то не выпал из седла. Лоренцо рухнул на шею коня, тот заржал и рванулся в сторону. Видимо, верховая выучка Лоренцо была настолько хороша, что он и в бессознательном состоянии держался в седле. Придя в себя, он, скорее всего, подумает, что кто-то нанес ему сильный удар сзади, который оглушил его даже сквозь кольчугу и стеганую прокладку на шее.

Во всяком случае, Эверард надеялся, что так и произойдет. Но времени на сантименты не было.

— Вперед, Блэки, уходим! Всем остальным — тоже уходить! — прохрипел Эверард.

Во рту так пересохло, что язык стал деревянным. Накал битвы начал затихать. Случившийся во время нее эпизод не заметил никто — ни окружение герцога Рожера, ни воины Райнальфа. Сицилийцы, с криками устремившись вперед, ударили по врагу, разметали его и вклинились в самый центр войска противника.

Эверард скакал по полю, усеянному изуродованными и скрюченными трупами; раненые стонали, изувеченные кони метались и ржали. Никто не обращал внимания на Эверарда. Оглянувшись назад, он увидел, как герцог Рожер преследует врагов по дороге на Сипонто. Видел он и то, что Райнальф собирает свое войско для перегруппировки, в то время как армия короля Рожера стоит неподвижно.

Бо́льшую часть этой картины Эверард видел мысленным взором, вернее, помнил историю — в том виде, как она должна быть написана. В действительности глазам его представали смятение, груды тел, вопиющий абсурд, который и составляет суть войны.

Неподалеку возвышался холм, поросший деревьями. Там Эверард остановился.

— Все в порядке, — коротко бросил он в медальон. — Забирайте меня.

Напряжение все еще не отпускало его. Оно будет держать его, пока он не увидит конца битвы и не убедится, что теперь события разворачиваются в должном порядке.

Перед Эверардом возник вместительный темпомобиль, готовый принять на борт и его боевого коня. Команда поспешно погрузила четвероногого участника операции. Эверард хвалил его, ерошил мокрую, заляпанную грязью гриву, поглаживал бархатистый нос.

— Он предпочел бы сахар, — сказала блондинка невысокого роста, похожая на финку, и протянула Эверарду кусочек сахара.

Она не в силах была сдержать радость. Сегодня она могла твердо сказать, что помогла спасти этот мир, из которого происходила сама.

Аппарат взмыл ввысь. Его окружило небо. Далеко внизу стелились серовато-коричневая земля и серебристое переливчатое море. Эверард придвинулся к оптическому прибору, увеличил изображение и прильнул к окуляру. Отсюда смерть и боль, гнев и слава выглядели нереально — представление в кукольном театре, абзац в своде летописца.

Человек разносторонне одаренный, любивший одеваться с восточной изысканностью, король Рожер был далеко не гением в военной тактике. Победу он чаще всего добывал лобовым наступлением, жестокой решительностью и замешательством в стане врага. В Риньяно он слишком затянул с началом и потерял преимущество, которое обеспечил ему сын. Когда король наконец двинулся вперед, его войско, словно волна, разбилось об утес. Райнальф бросил все силы против сицилийцев. Возвращение принца оказалось бесполезным. Паника овладела воинами