Фантастика 2026-78 - Денис Арзамасов

Вроде всё так. Стивен прекрасно знал личность предателя и на чём его поймали. Однако не исключал варианта, что его могли использовать втёмную. От риска, что агент может быть в любой момент раскрыт, гарантий не существовало.

– Как скоро ваш человек сможет взломать систему защиты спутника? – Барнс чувствовал, если уж решили идти ва-банк, надо торопиться.

– Жду от него сообщения в любую минуту, – ответил Фокс и в этот момент, словно только и ожидая данных слов, зазвонил телефон. – Вот и он. Лёгок на помине.

Артур уже давно перестал замечать за собой невольное употребление русских присказок, пословиц и выражений. Что было совсем не удивительно, если учесть, сколько времени он пробыл в этой стране.

– Не угадал, – слегка растерянно пробубнил Фокс, прочитав на экране мобильника имя контакта. – Винфрид Лэнг звонит. Странно. Послушаем, что он скажет.

Не имея секретов от своего помощника, Артур ответил на вызов, включив громкую связь.

***

На предложение клонов Илья Иванович мысленно согласился сразу. Но чтобы выгодно разыграть выпавшие карты пришлось для виду поторговаться и взять время на подумать. Генерал прекрасно понимал, чем лично ему грозит предложенная врагом схема. Но об этом переживал меньше всего. Куда важнее собственной жизни для него являлась жизнь горячо любимой супруги, священный долг перед родиной и незапятнанная честь офицера. Как бы пафосно это ни звучало. Именно эти три пункта перевесили чашу весов сомнений и страха.

План клонов был не идеален. Непродуман. Явно сляпанный на коленке, второпях. Целиком зависел от множества случайных факторов и изрядной толики удачи. И в тоже время с ним можно было работать. Особенно когда время поджимало и других вариантов не имелось.

Осталось сделать некоторые формальности.

На передачу дел своему заму много времени не понадобилось. Илья Иванович уже на следующий день после встречи с немецкими коллегами начал подготавливать документы и материалы с пояснительными записками и подробным инструктажем. Заместитель был удивлён и растерян такой оперативностью, пытался выяснить, с чем это связанно, но на все свои вопросы получал лишь одну и туже отговорку – спонтанным решением уйти на заслуженный отдых.

Опытного фээсбэшника этим, конечно, было не обмануть, но генерал на это и не рассчитывал. Пока полковник строит догадки и разбирается в чём суть да дело, время что-то предпринять будет упущено. Лишь бы не стал копать слишком глубоко и не додумался приставить слежку. Хотя в последний пункт верилось слабо, на то нужны очень веские причины. А у зама кроме догадок, что генерал темнит, ничего нет.

Свой последний рабочий день Стоцкий закончил раньше обычного. Всё самое основное, что планировал, сделал. Дальше разберутся без него. Немаленькие. Что греха таить, генерал воспитал себе достойную смену и уходил с чистой совестью.

Илья Иванович в последний раз окинул взглядом кабинет. Без малого семь лет он на этом посту. А в самой конторе считай, что всю жизнь. Сразу после армии пошёл в оперы. Несколько раз отличился. Это заметили в комитете и пригласили поработать у них.

Так и началось. Сначала КГБ, потом ФСБ. Вся жизнь, как один миг. В постоянном метании между долгом и семьёй. В постоянном выборе. И генерал был благодарен судьбе за то, что она свела его с прекрасной женщиной готовой стоически терпеть все тяготы жены разведчика.

Стоцкий тяжело вздохнул и решительно вышел из кабинета. Назад дороги нет.

Дома генерала, как всегда, ждала любимая супруга – хранительница семьи и домашнего очага. Она сильно удивилась столь раннему возвращению с работы (Илья Иванович в последнее время часто задерживался, порой за полночь), но вопросы задавать не торопилась. Сперва следовало накормить мужа и дать ему немного времени отдохнуть. А потом, когда он будет готов и если это не секрет, сам всё расскажет. В их семье так было заведено.

Правда, в этот раз традиции были нарушены. Стоцкий сразу отказался от ужина. Вместо этого он достал из кармана переданную клонами ампулу и поставил её на стол.

– Шприцы и вата дома есть? – чуть дрожащим от волнения голосом спросил Илья Иванович.

Отчего-то он не догадался сразу зайти в аптеку, хотя твёрдо решил, что инъекцию будет делать сам. Не впервой.

– Это то о чём я подумала? – вместо ответа глухо промолвила супруга.

– Да, – Илья Иванович хлопнул дверцей холодильника, доставая початую бутылку водки. – Так, что со шприцами?

– В ящике, где таблетки. На верхней полке, – женщина не сводила глаз с ампулы. – А почему только одна?

Стоцкий был готов к такому вопросу.

– Я себе уже сделал, – не моргнув глазом соврал генерал. Благо в этот момент он стоял спиной к супруге, иначе она легко бы распознала ложь. Слишком хорошо она его знала. – Я же не мог ввести тебе непроверенное лекарство.

– И как?

– Живой, как видишь, – Илья Иванович наконец-то нашёл упаковку одноразовых шприцов и, натянув ободряющую улыбку, повернулся к жене. – Всё будет хорошо. Не переживай.

Сказал одновременно и ей и себе. Он и сам понятия не имел, как сработает антидот. Он даже до конца не был уверен, что неизвестная жидкость в ампуле обещанное противоядие. Но Стоцкий, как тот утопающий, готов был цепляться за любую соломинку, лишь бы спасти любимого человека. И, конечно, надеялся, что клонам обманывать его не было никакой нужды. Всё, что могли, они уже сделали.

Илья Иванович вскрыл ампулу и набрал полный шприц.

– В спальню?

– Пойдём, – робко согласилась супруга.

Боится. Переживает. Илья Иванович её прекрасно понимал. Он и сам переживал не меньше. И, как оказалось, не зря.

Не прошло и минуты после укола, как у супруги начались эпилептические судороги. Хрупкое женское тело ломало и корчило с такой силой, что далеко не слабого телосложения генерал его с трудом удерживал.

– Потерпи, родная. Скоро всё закончится, – как мог, успокаивал супругу Стоцкий, стиснув её в своих крепких объятьях. – А до этих сволочей я доберусь. Обещаю тебе. Они за всё ответят.

После того, как приступ закончился и супруга, наконец, уснула, генерал прошёл на кухню и прямо из горла, за один заход, выпил остатки водки. В груди разлилось мягкое тепло, в голове слегка зашумело, но ожидаемого эффекта отрешённости и некоего успокоения так и не возникло. Нервы были, как натянутая струна. Только тронь…

Беспокойные мысли постоянно норовили заняться самобичеванием. Их сменяли