Фантастика 2026-8 - Андрей Северский

— Мама! Мама!

Судя по всему, у него был поврежден позвоночник, и его не следовало трогать, но навалившийся на Сергея туман мешал ему трезво мыслить. Сейчас он испытывал лишь одно желание — поскорее высвободить подростка из-под обломков и оттащить его подальше от изувеченного автобуса и мертвого тела матери. Детский крик в ушах не умолкал ни на минуту, но лишь уложив паренька у скалы и выпрямившись, Сергей вдруг осознал, что ребенок действительно плачет, и плачет он где-то внутри изувеченного автобуса. Потом оттуда же послышался испуганный женский голос, растерянно позвавший:

— Прокоп, ты где, что случилось? Прокоп, ты где? Где мы?

В ответ мужчина — очевидно, это и был Прокоп — охнул и выругался.

Неожиданно смятые обломки над пропастью угрожающе качнулись, и Сергей бросился туда, спотыкаясь о битое стекло.

— Только не двигайтесь! — умоляюще кричал он, размахивая руками. — Пожалуйста, постарайтесь не двигаться, иначе вы погибнете!

Голоса на миг испуганно стихли, потом мужчина со стоном спросил:

— Что случилось, мать вашу? Вы где там разговариваете? А мы-то где?

— Авария, — пояснил Сергей, — меня выбросило наружу, но вы в автобусе, а он завис над пропастью. Постарайтесь не двигаться, чтобы не нарушить равновесия, а я подумаю, как вас вытащить. Только у меня самого что-то с головой, я плохо соображаю.

Кажется, до них дошло, потому что мужчина перестал ругаться и плачущим голосом сказал:

— У меня, кажись, ноги сломаны, живого места нет.

— Васенька где-то плачет, — негромко произнесла женщина, — непонятно, как уцелел — с той стороны все в лепешку. Есть тут кто еще живой? — крикнула она и прислушалась, но по-прежнему слышался лишь плач Васеньки.

— Попробуйте выбраться через окно, не делая лишних движений, — сказал Сергей, — а потом я залезу внутрь и поищу ребенка.

— Нам здесь не пролезть, кругом стекла выпирают, — с сомнением возразила женщина, оглядывая торчавшие в раме осколки. — Есть у вас что-нибудь твердое? Так вы пока обейте немного осколки, а я попробую Ваську вытащить — он, кажись, между сидениями завалился, потому его и не раздавило.

Вспомнив о подаренном шахтером ножике-молоточке, Сергей нащупал его в кармане и, открыв, начал обивать наиболее крупные стекла. Автобус неожиданно вновь качнулся, накренился и начал сползать в пропасть.

— Ирина, не оставляй меня! — в страхе закричал мужчина, почувствовав движение.

— Кто ж тебя, дурака, оставит! — она вынырнула откуда-то сбоку и передала Сергею в окно посиневшего от крика Васеньку, а потом повернулась к мужу и подхватила его подмышки, крича: — Сам тоже подтягивайся, паразит, хватит хныкать!

Мужчина завопил от боли, но руками вцепился в раму и напрягся. Сергей стиснул его запястья и, собрав силы, буквально выдернул из окна обмякшее тело. Женщина скакнула следом за мужем головой вперед и, перекувырнувшись в воздухе, благополучно приземлилась. Автобус, от которого она при этом оттолкнулась ногами, сильно качнулся, потом со скрежетом задрал кверху задние колеса и рухнул в пропасть.

У Сергея подкосились ноги, он сел — буквально упал — прямо там же, где стоял, и закрыл глаза, пытаясь унять дрожь во всем теле. Мужчина лежал неподвижно — кости его ног были раздроблены, и от боли он потерял сознание. Паренек, лежа у скалы в том же положении, в каком его оставил Сергей, продолжал стонать и звать маму. К счастью младенец, уставший от крика, ненадолго замолчал. Женщина погладила мужа по щеке и прислушалась к его дыханию.

— Жив, вроде. Прокоп, ты меня слышишь?

— У него болевой шок — защитная реакция организма, — слабым голосом пояснил ей Сергей. — Пусть лучше пока побудет без сознания.

— А вы доктор? — женщина быстро повернула к нему исцарапанное осколками лицо.

— Я ученый — микробиолог.

— Да? А что вы делаете?

— Я изучаю микробов. Вы возьмите ребенка, что же он лежит на земле. А то я сам не могу, у меня что-то голова кружится.

Она подняла младенца и, прижав его к груди, покачала. Внезапно взгляд ее упал на мертвое тело матери подростка.

— Лиза, господи, боже мой! Что… что с ней?

— Она умерла. Не кричите, испугаете малыша.

Все также покачивая ребенка, женщина какое-то время в оцепенении смотрела на погибшую, потом опустилась на землю рядом с мужем и Сергеем.

— Лиза из Москвы, мы с ней четвертый год в этом санатории отдыхаем, — неестественно спокойным голосом сказала она, в оцепенении глядя прямо перед собой, — раньше мы дружили, она мне все про себя рассказывала, а потом надулась — я, видите ли, всем передаю, что она мне говорит. А что я такого кому передавала? Мне-то все равно, мне есть, с кем общаться. С Щербиниными вот в этом году сдружились — они наши земляки. Из наших мест вообще много народу в этот санаторий ездит. А ничего, что Прокоп все в обмороке?

— Так даже лучше — он не чувствует боли.

— А, тогда ладно. А Юрка-то все стонет, что с ним? Я не могу подойти, я крови боюсь, а он весь в крови, — ее вдруг начала колотить дрожь.

— Это не его кровь — матери. Ничего, он придет в себя, — у Сергея все сильней болела голова, он лег на спину и закрыл глаза, а женщина, как в забытье, покачивала уснувшего младенца и возбужденно говорила, перескакивая с темы на тему:

— Молодой вы больно для ученого. Я все думаю, зачем нужны академики, если они заранее ничего сказать не могут? Кто ведь мог знать, что так получится — поехали на экскурсию. Щербинины, вот, погибли — разом и Андрей, и Зинка. Там, где они сидели, все в лепешку было. Как же так-то? Только что мы с ними бутерброды ели, и Зинка еще сказала, что колбаса несвежая. Хорошо еще, что мы с вами сейчас двое тут, а то я бы вообще сошла с ума. Ужас какой, меня всю аж колотит, а вас не колотит? Ваську теперь в детский дом, наверное, отправят. Я даже думаю, что, может, не надо было его вытаскивать — пусть бы уж они все вместе. Я видела, в каких условиях дети живут в детских домах, это ужас! Отправят его в детдом, как вы думаете?

Зубы ее мелко стучали, и странное оживление, звучавшее в голосе, явно указывало на то, что женщина не в себе. Нужно было поддерживать разговор, иначе она могла выкинуть что-либо непредсказуемое, и Сергей ответил, как можно спокойнее:

— Почему же, необязательно в детдом, у них, может, родственники есть.