Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

провода, часть которых убегала к дальней стене, исчезая среди бесчисленных мониторов и приборных панелей, весело подмигивающих зелеными огоньками. Несколько проводов валялись на полу, и их топтали ноги людей, также одетых в мятые белые, не первой свежести костюмы, которые стремительно отдирали остатки проводов от головы судорожно дергающегося полуголого человека, чье лицо мелькало среди их машущих, мешающих друг другу рук. Выпученные, разноцветные — карий и блекло-голубой — глаза, подергивались и вращались в глазницах, из их уголков текла кровь. Текла она и из носа и из распахнутого оскаленного рта, в котором дрожал грязно-алый язык. Человек заходился в булькающем хрипе и отчаянно отбивался от рук, пытающихся уложить его обратно на кровать. На полу рядом с топчущимися ногами валялся монитор, зияя огромной дырой в обращенном к ярким потолочным лампам экране.

— … я вкатил уже две дозы!.. Какого хрена?!..

— … такого раньше не было!..

— … словно взорвался!..

К полуголой женщине, застывшей посредине поваленной ширмы повернулась только одна голова. Пожилой мужчина с аккуратно постриженной седой бородой и тонкими, холодными чертами лица. Ярко-голубые, варяжские глаза за стеклами очков бегло оглядели ее, затем человека, как-то удивительно медленно барахтающегося среди занавесок. Потом он сильно ударил по плечу одного из мужчин, суетившихся рядом, и указал в ее сторону.

— Помоги успокоить! Только, чтоб никаких следов на ней!.. Идиоты!..

Смысл слов дошел до нее не сразу, и она дернулась в сторону запоздало. Поднимавшийся с пола ухватил ее за ноги, она брыкнулась, задергалась, на какое-то мгновение повиснув в воздухе только на удерживавшем запястье ремне, и тот наконец-то лопнул. «Доктор» успел подхватить ее, чтоб она не ударилась головой об пол, но она неожиданно снова взвилась, оплела его руками и ногами, и они вместе покатились по скомканным занавескам. Тут подоспел второй, и совместными усилиями они перевернули ее, яростно бьющуюся и визжащую, на живот. Почти сразу же она ощутила болезненный укол в левую сторону шеи, ахнула и затихла, чувствуя стремительно растекающееся по телу онемение. Ее голова лежала на боку, прижавшись щекой к полу, руки еще подергивались в затухающем стремлении защищаться. На спину навалилась неимоверная тяжесть, было трудно дышать. Что-то валялось перед глазами — какой-то аккуратно сложенный маленький белый квадратик. Какая-то бумажка. Она всхрипнула и закашлялась.

— … слезь с нее — она же задохнется!

— … какая разница?.. она же все видела!.. Если он не очухается — кто будет все стирать?! Ее все равно придется…

Что-то звонко шлепнуло, словно кому-то от души съездили по физиономии. Тяжесть исчезла с ее спины, она глубоко вздохнула, потом тускло посмотрела на бумажку и дернула рукой. Ладонь накрыла белый квадратик, подтянула к себе, после чего она вяло перевернулась на бок, и теперь перед ее глазами были ножки кровати и косо свисающая с нее простыня. Звуки начали утончаться и сходить на нет, глаза словно бы проваливались внутрь черепа.

— … говорили о крайних случаях! Это — не крайний!

— … черт бы подрал ваш гуманизм! Мало того, что…

— … нужно было вывести ее с самого начала…

— … кем бы мы это сделали, олух?! Там был микрокосм! Ты не понял?!..

Слова прервались новой порцией грохота и криков. Что-то разбилось, кто-то куда-то побежал, раздался отчаянный крик, полный боли. Запах гари усилился. Она застонала, закрывая глаза, и под конец успела почувствовать, как взлетает вверх — то ли на чьих-то руках, то ли сама по себе. В последнем усилии ее рука скользнула по шее. Крови не было. Разреза не было. Только была, почему-то, боль, но теперь далекая, словно прихваченная с собой из другого мира.

Реальности, реальности…

— …допрыгались?!.. я ведь предупреждал!..

— … в сердце!..

— … технику закрывайте!.. технику! Вся ж работа на фиг!..

Помни, помни, помни…

И снова грохот. Снова крики. Жуткий звериный вой…

Потом только тьма, и наполняющий ее настойчивый, ласковый, повелительный, обволакивающий, успокаивающий голос, проникающий в мозг, в кровь, превращающий ее в себя, становящийся ею — и телом, и уплывающим в бесконечную даль сознанием.

— … сон… всего лишь страшный сон… тише… страшный, страшный сон… глупый сон… глупый…

* * *

— …тише!.. Да успокойтесь же! Девушка!

Не открывая глаз, она отчаянно отбивалась от чьих-то рук, пытавшихся удержать ее.

— Не трогайте меня!.. горло!.. Не трогайте мое горло!..

— Что с вами?..

— Может, у нее астма? Приступ…

— А может, эпилепсия?..

— …уйдите! Не видите — человеку плохо!

— … да просто кошмар…

Голоса гудели вокруг нее — обыденно-встревоженно, к голосам добавился ощутимый запах лекарств и легкий хлорный. Алина перестала отбиваться, обмякла и открыла глаза. Перед ней маячило незнакомое мужское лицо, чуть поодаль плавали еще несколько лиц — мужских и женских, смотревших на нее с опаской. Кто-то аккуратно, но крепко удерживал ее руки.

— Девушка!..

Алина вздохнула и откинулась на жесткую спинку стула, растерянно-испуганно поводя глазами в обе стороны. Длинный больничный коридор, бледно-желтые стены, ряд дверей с номерами и табличками, пожилая женщина в синем халате, стоявшая неподалеку возле железного ведра, наполненного водой и пеной. В руке у женщины была швабра.

— Так звать сестру, нет?! — сварливо спросила она. Мужчина, державший Алину за руки, покачал головой.

— Не надо. Просто человеку страшный сон приснился. Наверное, нервы не в порядке.

— Так ей не к терапевту, а к невропатологу надо! — буркнула уборщица. — Ишь, концерт устроила! Перепугала всех!..

— Да ладно вам!.. — мужчина махнул на нее рукой, потом снова посмотрел на Алину, которая часто-часто дышала, словно вытащенная на берег рыба, чувствуя, как по лицу, по шее и за воротник стекают крупные капли пота. — Ну, вы как? Может, позвать врача?

Алина замотала головой, потом просипела:

— Где я?

— В поликлинике, — ответил он печально-ласково. — Забыли разве? Вы ж за мной занимали!

Дверь кабинета отворилась, и в коридор выглянула девушка с коротко остриженными черными волосами.

— Что за крики?

— Да вот девочке кошмар приснился, — услужливо сообщила одна из зрительниц, стоявшая в сторонке. Медсестра перевела взгляд на Алину.

— Вы? Зайдите.

— Нет, — поспешно сказала Алина, — спасибо. Я потом… я не сейчас… извините пожалуйста.

Медсестра недоуменно-недовольно пожала плечами и захлопнула дверь. Небольшая толпа вокруг начала рассасываться, и на мгновение в ней вдруг мелькнули чьи-то глаза, показавшиеся Алине страшно знакомыми. Ярко-голубые глаза за стеклами очков. Но они тут же исчезли, как исчезло и само чувство узнавания. Хрипло дыша, она стянула на груди расстегнутое черное пальто, потом встала. Сумочка свалилась с ее колен и повисла на перекинутом через локоть ремешке.

— Вам помочь? — спросил мужчина. — Вам бы лучше на свежий воздух.

— Нет, спасибо, я сама, — вяло