"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

- Простите? - медленно переспросил он, будто и впрямь не расслышал.

- Я прошу вас проследовать со мной в полицейский участок для составления протокола. В случае оказания сопротивления при задержании, мы имеем право применить силу. Со своей стороны, вы имеете право на защитника и право хранить молчание.

Формальная скороговорка звучала в тишине кабинета как-то чуждо и неестественно.

- Прошу прощения, офицер, - министр не торопился подниматься из кресла и отдаваться в руки правосудия, и я почувствовал, как напряглись все присутствующие. - Но я не понимаю, о чем вы говорите. Какое отношение я могу иметь к убийству мистера Феррерса?

Он мазнул нарочито рассеянным взглядом по набившимся в кабинет людям, «отвод» снова пошел трещинами и на этот раз я не стал его удерживать титаническим усилием воли. Заклинание схлынуло, кольнув холодными иголками кожу, и уставившись в расширившиеся от изумления глаза того, кто жаждал моей смерти, я поправил:

- Покушению на жизнь, мистер Уиллоу.

Эта немая сцена, по моему скромному мнению, была достойна высшей кинематографической награды. С лица министра схлынули все краски, оператор так вцепился в камеру, что разлучить его с ней не смогла бы и смерть, а репортер, судя по всему, едва удержался от того, чтобы броситься ко мне с вопросами и микрофоном наперевес. Вместо этого он по-хамелеоновски слился с обивкой кресла, прикидываясь, что его тут вообще нет - чтобы ненароком не сообразили и не выставили. Переживал он, впрочем, зря. Полиция была слишком сосредоточена на министре, а мне огласка не мешала, очень даже наоборот.

- Вы живы? Как такое возможно?... 

- Не вашими стараниями, к сожалению, - скорбно признал я, не удержавшись.

Он все понял. Понял, что я не явился бы сюда без железных доказательств. Понял, что игра проиграна. И нельзя ни отступить, ни перекинуть вину на кого-то другого. Мне было интересно, как он поведет себя дальше. Сбежит? Закатит скандал? Окажет то самое сопротивление, которое ведет за собой применение силы? Ни то, ни другое, ни третье. Очевидно, мистер Уиллоу все же умел с достоинством принимать поражение, потому что он неторопливо поднялся, тяжело опершись ладонями о колени и двинулся к нам, сцепив руки перед собой в замок, будто уже готовил их для наручников.

Только мгновением позже стало ясно, что это не замок - а стандартная атакующая полусфера Вальдена. Не знаю, как остальные, а я заметил, как шевелятся его губы. Уиллоу был великолепным магом, этого у него не отнять. Разворачивающихся вокруг него сил никто не видел до самого последнего момента. До того момента, как стало уже поздно. Несколько секунд, за которые все случилось, смазались в одну бесконечную. Чистой неразбавленной силой я отпихнул с дороги Стэна, профессионально прикрывшего меня от удара и тот врезался в выставленный Кейт щит. Министра смело с места сразу тремя заклинаниями полицейских, но его чары были уже выпущены. За долю мгновения сварганив какую-то защитную недоделку, я сбил Кейт с ног, повалил на пол, и тут же мне на спину обрушился пылевой молот. Короткая, ослепительно яркая вспышка боли - и сознание померкло.

Кейт

Когда за врачом закрылась дверь, и мы с Эдвардом остались в палате одни, первое, что мне пришло в голову - боже, как тихо! Наконец-то! Нет, нет и еще раз нет. Больше ни-ког-да. Никогда я больше не возьмусь за «полевой» контракт, даже если мне предложат обеспечиваться безопасность бабушки-одуванчика в глухой деревне. У бабушки, поди, окажется магический лунатизм, половина жителей глухой деревни - дикими волками-оборотнями, а другая половина - вампирами, а третья «половина», та, которая на кладбище, восстанет и придет по мою душу. И всем им от меня нужно будет самое страшное -ПОГОВОРИТЬ.

Последние несколько дней вымотали меня до предела, практически до срыва. Хотелось забиться в угол, обвешаться щитами, закрыть глаза и просидеть так пару дней. Потом выйти, покормить оголодавшего и озверевшего от этого кота, и уйти еще на пару дней туда же. И я с огромным соблазном сдержала порыв накинуть «запор» на дверь, да такой, что его и военным тараном не выбьешь - скорее стена вся рухнет, а дверь будет стоять! Но заманчивую мысль эту я от себя отогнала, тряхнув головой, чтобы наверняка, и подошла к кровати. Эдвард выглядел глубоко спящим. Грудь, обмотанная слабо мерцающими бинтами, фиксирующими не хуже корсета, медленно вздымалась и опускалась, лицо разгладилось, боли на нем не проступало. А мерное, совершенно не истерическое, пиканье приборов успокаивало расшалившиеся нервы. Он еще не приходил в сознание, и как бы мне ни хотелось спрятаться, прятаться я буду тут, пока не посмотрю этому идиоту в глаза и не скажу ему все, что о нем думаю. Подтащив к кровати кресло, я села рядом. Поразмыслив, неуверенно взяла в ладони тяжелую, безвольную сейчас кисть, и, прижавшись к ней лбом, закрыла глаза.

- Дурак ты, Феррерс, - тихо, но четко сказала я в пустоту.

- Сама такая, - не менее тихо, но куда более хрипло и невнятно отозвалось сбоку.

Я резко вскинула голову, встречаясь взглядом со светлыми, чуть прищуренными глазами, и испытала такое облегчение, будто мне только что сообщили, что я излечилась от смертельной болезни.

- Эдвард? Как ты? Я сейчас позову врача... - я подскочила и почти рванула к двери, но отрывистая команда остановила на полудвижении.

- Стоять. Я замерла. - Сидеть. Я машинально опустилась обратно в кресло.

- Хорошая девочка, - тонкие губы расплылись в ухмылке, и я тут же отчаянно загрустила из-за того, что министр так хорошо постарался. Я бы не отказалась тоже пару ребер этому типу сломать!

Эдвард даже потянулся, чтобы потрепать меня по голове, как верного четырехлапого друга, но я отодвинулась и, предупреждая его движение потянуться следом, мстительно добавила:

- Лежать.

Феррерс рассмеялся, смешком тут же подавился и схватился за ребра.

- Два сломаны одно треснуло, - сообщила я диагноз. - Плюсом легкий перелом позвоночника. Так что на ближайшие две недели тебе предписан строгий постельный режим.

- Я очень люблю постельный режим, - с соблазнительной хрипотцой заверил меня Феррерс. Но я только покачала головой. - Тебя даже могила не исправила! - Это потому, что закопать не успели.