Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

— Голосую за Романова. — прозвучал хриплый голос Катерины. Взгляд стеклянный. Она боялась отвести взгляд от Грозного, чтобы не пересечься глазами с Томи. Это была точка в их союзе. Получив знания о том, что у Романова фобия, Катерина предположила, что вероятность его смерти либо слива состязания увеличиваются кратно.

Томи взглянул на неё, нахмурившись. Совсем немного. Почему она проголосовала так? Он был в неведении, что Снежана Юрьевна неуклонно собиралась создать между ним и Катей брачный союз. Лена об этом умолчала по своим причинам. Так что Томас не понимал: почему старшая внучка Долгорукой вставляет ему палки в колёса.

— За Романова, — высказался Муромов.

— Поддерживаю. Вчера Томас хорошо проявил себя. Хотелось бы посмотреть на тебя и сегодня, — улыбнулся Злобин.

А вот и ответочка от неудавшегося союзника. Чего и следовало ожидать. В принципе, всё было понятно. Голоса Калашникова, Муромова и Злобина были предсказуемы. Но зачем Грозный инициировал данную подачу? Ему Томи не переходил дорогу.

— За Калашникова. — произнёс Жуков.

Надо же. Помимо Ворониной на сторону Томаса встал и Жуков. Он даже решил обосновать свой выбор логически:

— Я не считаю Романова одним из сильнейших среди нас. Как я и сказал ранее, сегодняшнее состязание не то время, чтобы проверять его способности. Прости, Томас, — взглянул он на Томи. — Я не могу положиться на твои силы.

— Главное — ты честен, — спокойно ответил Томи.

— Поддержу Жукова. Отправлять Романова, при том с его фобией, выглядит не совсем здраво, — с лицом кирпичом сидел Астафьев. — Мой голос за Калашникова.

— Тогда решено. На состязание отправляемся мы — трое. Я, Калашников и Романов, — подвёл итоги голосования Александр...

Глава 7

— Значит, придётся Романовым снова прославить Российскую империю, раз остальные не в силах, — хмыкнул Томи и поднялся из-за стола.

— Томас, совещание ещё не окончено, — сказал Грозный.

— Не для меня. — Романов покинул кабинет.

Главы кланов с интересом бросили взгляд на Александра: как же он среагирует на такую дерзость от Томи? Конечно, тот не обязан подчиняться, и всё же Грозный был назначен капитаном.

Но Александр только усмехнулся:

— Какой грубый мальчишка. — он оглядел остальных. И сосредоточил внимание на Калашникове. — Обсудим наш план действий.

— Но без Романова в этом мало смысла, — проворчал Владимир.

— А ты собрался рассчитывать на него? Думал, это последнее что ты будешь делать, Калашников, — хмыкнул Грозный.

— Твоя правда. Погорячился, — оскалился тот.

— Извините, что вмешиваюсь, — втиснулся в их разговор Жуков. — Но разве Романов не собирается в данный момент устроить передачу пленных? Возможно, стоит придержать пленников. Вероятно, они — ценные бойцы. Стоит держать их в плену до конца основного этапа.

— Не думаю, — хмыкнул Муромов. — Они проиграли Романовым, так что вряд ли представляют какую-либо ценность. Пусть отдаёт их обратно.

— Согласен, — кивнул Астафьев.

— Тогда приступим к обсуждению. Уверен, план полигона видел ни один я. Как и наши соперники…

...В это время Томи прошёл в кубрик. Гвардейцы ожидали его с нетерпением. Все желали услышать: кто же из спортсменов будет участвовать в сегодняшнем состязании?

— Господин, поделитесь информацией? Кто будет среди участников в состязании?

— Как вернусь после обмена, — указал Томи взглядом на пленных. — Не нужно, чтобы они слили своим информацию.

— Пф. Какой секретный, — хмыкнул молодой бразилец.

— Доложи, Быстрова, что сказали представители Бразилии? — проигнорировал Томи пленника.

— Есть! — выгнулась та, как струна. Ей удалось назначить встречу и не терпелось рассказать об этом. — Представитель Бразилии будет ожидать вас на нейтральной территории. Они написали список. Было сказано выбрать что-то одно, так как в провизии у всех жёсткое ограничение и они рассчитывают на благоразумное решение с нашей стороны.

— Благоразумное решение значит, — хмыкнул Томи и взял список. — Бананы? — приподнял он бровь. — А они явно не мелочились. Хм. Фонарик. А вот это интересно. Берём.

— Тц. — цокнул молодой бразилец от неприятия, что его жизнь обменивают на какой-то фонарик.

По правде говоря, Томи это делал не для того, что ему потребовался фонарь или продукты питания, а по другой причине. Если его люди, возможно, попадут в плен бразильцам, то по кодексу чести те должны будут обменять Романовых так же за еду или вещь. В каком-то смысле, это была подстраховка. Тоже самое касалось и Великобритании с Германией.

— Фомичёв? Что сказали британцы? — взглянул Томи на молодого разведчика.

— Британцы передали вот это, — протянул он пакет с сушёными листьями.

— Чай значит, — принюхался Томи. По запаху было ясно, что листья не отравлены. — Ничего себе, а они тебя ценят раз поделились самым сокровенным, — взглянул он на усатого адепта.

— Всё так, господин Романов, — кивнул носатый британец с улыбкой. Он уже понял, что попал к довольно порядочным людям. Его накормили и утром, да и в туалет сводили, разрешили умыться. В общем-то и спал он на кровати, пусть и привязанный. Относились хорошо, так что он вёл себя почтительно.

— Так, значит с этими двоими ясно, — пробурчал Томи и взглянул на Баринову. — Алёна, что с Германией?

Алёна, как пришла с переговоров, не сказала ни слова, хоть все сослуживцы и просили рассказать: что же там сказали немцы.

— Господин, их представитель придёт на нейтральную территорию в 9:20. Больше они ничего не сказали.

— Вот блин, — хмыкнул Казбек. — И это ты скрывала?

Томи в свою очередь замолчал. Задумался. Взглянул на Шульц, та сидела на кровати, опустив взгляд в пол.

— Ясно. Значит в 9:20. — он посмотрел на часы. — О, пора выходить. Вставай, — сказал он бразильцу.

— Моё имя Руссо Арон Фернандес!

— Ага. Ведите его Сергей.

И все вместе, миновав коридор, где стояли с десяток бойцов, обсуждавших сегодняшнее состязание, вышли из штаба. В небе вовсю палило солнце. Всё-таки июль на дворе. Жарковато. Томи, оттянув воротник футболки, направился с территории штаба Российской империи на нейтральную. Позади него Сергей и Казбек сопровождали бразильца. Тот не сопротивлялся, да и, по большей мере, молчал. Вся смелость куда-то испарилась, вероятно понимал, что среди своих он оказался виновен в проигрыше. Конечно, на его месте мог бы оказаться