Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

Каттнера под неласковые венерианские небеса. Следует отдать должное конструкторам Федота — картинка получилась отменного качества, черные бестии на фоне мрачных, озаряемых электрическим огнем, туч выглядели воистину апокалиптично.

— Продолжать? — Ник смотрел на насупившихся стажеров взглядом с едва уловимым оттенком злорадства.

Мол, уж теперь-то вам ни за что не отвертеться. Против таких фактов не попрешь.

При этом он, судя по всему, совершенно не отдавал себе отчета в том, что истина может оказаться такой, которую лучше и не знать вовсе.

— Не надо, — вдруг сказал молчавший до того момента Сэм. — Мы расскажем вам все.

Майкл взглянул на напарника с легким оттенком недоумения. Похоже, пускаться в откровения никак не входило в его планы.

— Только не нужно больше никакого вранья, — произнес Ник, возвращаясь на свое место. — Хватит уже…

— Согласен. Правду, и ничего, кроме правды, — заверил его Сэм. — А правда состоит в том, что мы прибыли сюда, на станцию «Афродита», с одной-единственной целью — поговорить с ее командиром.

— Что-о?.. — Николай даже задохнулся от возмущения. — Вот так просто — «всего лишь поговорить»? И что значит «мы прибыли»? Может, скажете, что осчастливили нас своим появлением?!

— Подожди, Ник, — поморщился Богданов. — Дай им возможность объясниться.

— Да кто они такие?! — возмутился Николай. — «Прибыли» они… говоруны хреновы…

— Ты прав, — неожиданно заявил Сэм. — Ключевой вопрос во всей этой истории — кто мы. И как вы уже успели, по-моему, догадаться, вовсе мы с Майклом не стажеры и к космофлоту не имеем никакого отношения. Почти.

— А кто же тогда? — не унимался Ник. — Секретные суперагенты? Или обычные самозванцы, новоявленные Лжедимитрии, решившие вкусить инопланетной романтики? А может, вообще пришельцы с Туманности Андромеды?

— Почти угадал, — ухмыльнулся Сэм. — Только чуть ближе. Не с Туманности Андромеды, а всего лишь с Лорелеи.

Он с интересом уставился на своего бывшего научного руководителя в ожидании, какая именно реакция последует на столь неожиданное заявление. Майкл также с любопытством взирал на уважаемое собрание со своей обычной ироничной усмешкой. Впрочем, все оказалось довольно предсказуемо.

— Обещали же больше не врать, — укоризненно покачал головой Ник. — Вот и верь вам на слово.

— Не торопись, — нахмурился Богданов. — Что-то мне подсказывает, что все не так просто… Так о чем вы хотели со мной поговорить?

— Подождите, Михаил Александрович, — решительно вмешался Ник. — По-моему, нужно все-таки выяснить до конца, кто же они такие. Без всяких шуток. Иначе никакого разговора не будет.

— Что ж, это справедливо, — согласился Сэм. — Мое настоящее имя — Катя, а фамилия — Решетникова.

На командном пункте воцарилась мертвая тишина. Услышать заявление молодого парня о том, что, оказывается, его зовут Катя, — несомненно, в этом присутствовало нечто противоестественное. Экипаж «Афродиты» явно оказался не готов к восприятию подобного рода откровений.

Богданов подался вперед, крепко сжав губы и сверля бывшего стажера взглядом, не предвещавшим тому ничего хорошего. Даже Марк Аврелий в полном недоумении бросил свой пост и зашел сбоку, чтобы получше рассмотреть больного на всю голову парня, который ни с того, ни с сего вдруг решил назваться женским именем. Так, словно никогда до этого никакого Сэмюэля Харди и в глаза не видел.

— Ты что, издеваться над нами вздумал? — зловеще прошипел Ник. — Какая еще Катя? Совсем с катушек слетел?

— Решетникова, — спокойно повторил Сэм. — Когда-то, много лет назад, я училась в одном классе с неким Колей Соловьевым, там, на Лорелее. Не знаешь такого?.. Странно… И меня совсем-совсем не помнишь? Какая жалость…

Николай обвел присутствующих возмущенным взглядом. Стажер Харди явным образом издевался, в этом не оставалось абсолютно никаких сомнений. И объектом своего неподобающего поведения отчего-то избрал именно его, Ника.

— Решетникову Катю я прекрасно помню, — процедил он сквозь зубы. — Вот только выглядела она совсем по-другому.

— Ой! Я и забыла, — сказал Сэм. — Одну минуту, сейчас все исправлю.

С телом бывшего стажера неожиданно начала происходить совершенно немыслимая метаморфоза: бедра раздались и слегка округлились, а талия стала существенно тоньше, словно ее со всех сторон обжали каким-то невидимым корсетом, в то время как грудь налилась и начала выпирать под комбинезоном самым вызывающим образом. Черты лица словно бы поплыли, разгладились… тяжелый сэмов подбородок чуть заострился, рыбьи глаза упрятались поглубже в глазницы и украсились изящными черточками бровей, а соломенного цвета волосы внезапно окрасились в густой черный цвет и удлинились, спадая на плечи широкими волнами. На месте неуклюжего стажера совершенно необъяснимым образом возникла красивая молодая девушка, рассматривавшая потрясенно умолкнувшее собрание с едва заметной иронической улыбкой.

Глаза Ника округлились, он, раскрыв рот, с ужасом взирал на изменения в облике бывшего стажера. Марк Аврелий сильно побледнел и отшатнулся, а потом бочком-бочком начал пробираться вдоль стены поближе к выходу с явным желанием спрятаться куда-нибудь подальше. Так, чтобы не нашли. А командир, уставившись неподвижным взглядом на того, кого они совсем недавно принимали за Сэмюэля Харди, — не выделявшегося особыми знаниями или умениями курсанта Космической Академии, — лишь крепче сжал кулаки, так что костяшки пальцев приобрели почти безупречный белый оттенок.

— А теперь? — спросила девушка, заглядывая Нику в глаза. — Похожа?

Даже голос бывшего Сэма изменился самым кардинальным образом, став значительно выше и приобретя ту тембральную окраску, которая безошибочно позволяет отличить женский голос от мужского.

Потрясенный Ник машинально кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— А вы что скажете, Михаил Александрович?

— Кто ты? — глухо спросил Богданов.

— Дядя Миша… это же я, ваша Катя. Неужели я так изменилась?

— Катя погибла на Лорелее… потерялась в джунглях… А кто ты — мне неведомо. Возможно, даже инопланетный диверсант, не знаю… Может, киношники правы, и они все-таки существуют… Но кто бы ты ни был… слишком жестоко принимать облик той, кого я считал чуть ли не своей дочерью.

Катя закусила губу и отвернулась. А потом вдруг решительно пододвинула свободное кресло и уселась прямо напротив Богданова. Николай испуганно отодвинулся.

— Этот облик мой собственный, — твердым голосом заявила она. — И я такой же человек, как и вы. Да, — взгляд ее темных глубоких глаз перемещался с Богданова на Николая и обратно, — понимаю, в это трудно поверить, но тем не менее точно такой же. За исключением отдельных нюансов…

— А это кто? — Богданов кивнул в сторону Майкла.

— Мой муж Рональд, — ответила Катя. — Знакомьтесь. Бывший пилот межзвездной «Ириды». Тоже, между прочим, самый обычный человек.

Майкл изобразил галантный поклон, прижав правую руку к груди. Непонятно было, то ли всерьез, то ли в насмешку.

Николай с сомнением покачал головой. Он уже начал понемногу приходить в себя от пережитого потрясения.

«Теперь-то понятно, — мелькнула у него совершенно посторонняя мысль, — откуда у заурядного стажера подобная хватка…»

— Ник! — Катя, наконец, посмотрела ему прямо в глаза. — Помнишь Лорелею, Центральный парк… Я сидела на скамейке и читала книгу, а потом подошли незнакомые