"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

которая привела в дом своих дочерей. Те были красивы и белы лицом, но сердца их злы и жестоки. Наступили тяжёлые времена для падчерицы. «Что же это, — сказала мачеха, — бездельница будет есть наш хлеб? Тот, кто хочет есть, должен его заработать. А ну-ка, ступай на кухню и готовь нам отныне еду».

— Это очень жестоко! Это несправедливо! — возмутилась Ника.

Я не стал спорить и продолжил:

— У девушки отобрали красивые наряды, а взамен выдали старую одежду и деревянные башмаки. «Посмотри-ка! Она нарядилась как принцесса!» — засмеялись злые сёстры и отвели несчастную на кухню. Там ей предстояло выполнять тяжёлую работу с утра до позднего вечера: встав спозаранку, носить воду, топить печь, готовить и стирать. А ещё сводные сёстры всячески старались её огорчить: насмехались, высыпали горох и чечевицу в золу, дабы приходилось выбирать их оттуда. Вечером, когда девушка уставала от работы, ей приходилось ложиться спать не в свою прежнюю кровать, а на пол рядом с печкой, чуть ли не в золу. Из-за того, что она всегда была в золе, пыли и грязи, сёстры прозвали её Замарашкой <…>

Мне не пришлось долго думать над именем героини. Называть её Золушкой не хотелось, поскольку многие в моём мире даже не помнят, что это имя образовано от слова зола, а не золото. Так что Замарашка будет правильным выбором.

— <…> Явился принц к отцу Замарашки и молвил: «Женой моей будет та, на чью ногу налезет сия хрустальная туфелька». Обе сестры, старшая и младшая, обрадовались, ибо ноги их были весьма изящны. Старшая поспешила в комнату, чтобы примерить башмачок, но не смогла натянуть его на ногу: мешал большой палец, ибо туфелька оказалась мала. Тогда мать подала дочери нож и молвила: «А ты отруби большой палец! Когда станешь королевой, всё равно ходить тебе не придётся». И отрубила девушка палец, натянула с трудом башмачок, закусила губы от боли и вышла к ожидавшим <…>

— На что только не пойдут некоторые, лишь бы оказаться в постели принца, — неожиданно произнесла Наталья Каменская. Остальные фрейлины стали ей поддакивать, а Ника отвернулась, дабы скрыть краску на лице.

— <…> Когда настало время свадебного торжества, явились и коварные сёстры, стремясь снискать расположение Замарашки и разделить с ней её радость. И когда свадебный кортеж направился к храму, старшая сестра заняла место по правую руку, а младшая — по левую. Внезапно налетели голуби и выклевали каждой из них по глазу. А когда они возвращались домой, старшая сестра оказалась по левую руку, а младшая — по правую. И вновь голуби выклевали каждой из них по глазу. Так были наказаны злые сёстры за свою злобу и коварство на всю оставшуюся жизнь.

— Ах, как замечательно всё закончилось! Очень милая и добрая сказка! По делам воздалось негодницам! — на разные лады отозвались фрейлины.

«О времена, о нравы!» — внутренне вздохнул я.

— А разве хрустальные туфельки не разобьются, если в них ходить, да ещё и танцевать? — вдруг с сомнением спросила Ника.

— Те туфельки были не обычными, а подарком дриады и разбиться не могли. К тому же, будь они обычными, кожаными, то сёстры нашли бы способ их растянуть, а так одна осталась без пальца, а другая без пятки, — пришлось мне пояснить метрессе.

— Ну, если только так, — нехотя согласилась девушка.

— Наконец-то полная сказка, а не… — Ханна задумалась. — А ту мы всё равно допишем. Не сейчас, конечно… Потом.

— Ладно, барышни, — я встал. — Можете дальше обсуждать предстоящий осенний бал, принцев, платья и хрустальные башмачки. А мне надо кое-какие дела решить.

***

Дней через десять вернулись граф Верёвкин и барон Кгелейв. Я уже собрался было расспросить последнего, понравилось ли ему поместье, но Бронис Карлович меня опередил:

— Приехали агенты из Франкии.

— Из какой Франкии? Из той, которой давно нет.

— Я вообще о тех государствах, кои возникли на её обломках. Когда-то мессер распорядился узнать о семье погибшего короля, так агенты смогли разыскать двух лакеев, что часто прислуживали Людовику Тридцатому.

— О!.. Интересно! Продолжайте!

— Те упрямились и поначалу не хотели отправляться в Россию, — усмехнулся Кгелейв. — Но мои молодцы нашли убедительные аргументы, побудившие мужиков совершить такое длительное путешествие.

— Надеюсь, они сейчас живы-здоровы?

— Именно так, мессер!

— Пусть их накормят и подготовят, а потом привезут во дворец. Я покажу один тайный проход между стенами, откуда можно хорошо разглядеть Теодориха. А чтобы нас не обманули, приводить их придётся по одному, да и сам парень будет в окружении нескольких одногодок.

— Вы придумали мудрое решение, мессер!

— Знаю, — не стал ложно скромничать я. — На кону слишком высокие ставки, чтобы допустить оплошность. Послезавтра пусть привозят их в разное время, а до этого момента пленные друг с другом не должны общаться. Я же надену маску. Ещё не хватало, чтобы потом они меня узнали.

— Так, может, их потом того?

— Видно будет, Бронис Карлович, — покачал я головой. — Незачем людей зазря жизни лишать.

Увидев первого привезённого лакея, я понял, почему Кгелейв назвал их мужиками. Действительно, вид у пленного был тот ещё. Даже не верилось, что он когда-то прислуживал одному из могущественных европейских королей.

Нас оказалось пятеро: я, Кгелейв, двое агентов и пленник с завязанным ртом. Во дворец прошли через служебный вход и, пропетляв по коридорам, оказались у стены покоев Теодориха.

— Не шуметь! — прошипел на всякий случай я и сдвинул глазок.

Мужчина осторожно подошёл, прильнул и долго смотрел. Затем сделал шаг назад и кивнул. Мы вышли в соседнюю комнатушку.

— Сложно сказать, — начал мужчина по-франкски. — В этом возрасте дети быстро растут и наружность их меняется.

— Тебя ещё раз посмотреть отвести? — нахмурился Кгелейв. — Ты и так долго смотрел. Говори!

— Боюсь ошибиться, но тот, что в голубом камзоле похож.

Я мотнул головой и мужчину повели наружу.

Через минут двадцать привели второго. Я даже мысленно похвалил Брониса Карловича, что он догадался привести мужчин на двух каретах, — как минимум, час сэкономил. Со вторым пленником провели ту же процедуру. Удивительно, но он не стал сомневаться, сразу указав на Теодориха.

— И что теперь? — даже расстроился я. — Оказался бы самозванцем, так и проблем бы никаких не было, а теперь придётся думать о дальнейших событиях.